— И я тебя выставила, — я тоже его перебиваю, потому что об этом вспоминать не хочется уже мне. — Вряд ли это можно назвать встречей.

— Тогда ты о моем здоровье не пеклась.

— Я должна извиниться?

— Забей, — гримасничает.

— Я была не права, Фил. Очень. Но осознала это слишком поздно.

— Кир тоже был не прав, когда не принял тебя и твои аргументы. Вы тогда сработали как Лиса с Журавлем. Сейчас не повторяйте ошибок.

— С каких пор ты стал таким умным, мелкий? — улыбаюсь.

— Учителя хорошие были, — грустная усмешка.

Поддавшись порыву, обнимаю его. Он стискивает меня в крепких медвежьих объятиях. Я едва могу дышать.

"Эй, полегче", хочу сказать, но меня опережают.

— Вижу, ты нашла способ решить наш вопрос по-другому?

Раздается за спиной голос Димы. — И как я за два года не разглядел в тебе ярко выраженных шлюханских замашек?

Внутренне сжавшись от ужаса, отталкиваю Филиппа и разворачиваюсь всем телом. С губ уже почти слетает грубый ответ, но встретившись с его ледяным презрением, я давлюсь словами.

Никогда раньше я не видела Диму таким… Он изменился даже внешне.

Осунувшийся, потемневший. Кожа как будто смуглее, черты лица резче, складки вокруг рта отчетливее. Он стал похож на злого мага — ведьмака — из диснеевских фильмов. Хотя не помню, были ли там такие персонажи.

Но главное — выражение на его лице. Его взгляд. Злые, пренебрежительные, жестокие.

Я забыла, что собиралась сказать и, вообще, потеряла дар речи. Я растеряна.

— За шлюханские можно и ответить, — грубо отвечает за меня Фил, нарываясь на скандал.

— Не надо, Фил, — пытаюсь его остановить.

— Шел бы ты отсюда, мальчик, пока я добрый, — поддакивает мне Гладких. — У нас с Маргаритой Александровной свои разборки. Семейные.

— Ты ничего не попутал, "дядя"? Какие могут быть разборки с женщиной? Со мной разбирайся. Я — ее семья.

— Ты, что, на полном серьезе собрался впрячься за нее, щегол? И давно вы спелись? — последний вопрос он адресует мне, но Фил вновь не дает мне и рта открыть.

— Кому щегол, а кому Филипп Владимирович.

— Филипп! — встреваю все же, умоляя его не нарываться. — Пожалуйста.

— Вот именно. Надень на своего щенка намордник, Марго, а то он на людей бросается.

— Набрасываешься здесь только ты. Зачем ты пришел, Дима? — не выдерживаю я его хамства.

Спустить на тормозах не получается.

— Ты же не идешь ко мне сама. С квартиры съехала, не звонишь… Долг возвращать, по всей видимости, не собираешься?

— Я все верну, — вспыхиваю. — Я же сказала. Просто это большая сумма и мне нужно немно…

— Мне надоело ждать, — обрывает раздраженно. — Если у тебя нет таких денег, я пойду за ними к Потемкину.

— Я не…

— Считай, ты уже пришел, дерьмо. Я тоже Потемкин.

Фил встает между мной и Димой, твердой рукой убирая меня себе за спину. Я молюсь только о том, чтобы они не подрались, и чтобы Ева не вернулась с камней в самое неподходящее время.

Она может неверно все понять и кинуться защищать Диму. Она же еще не знакома с его новой версией. И я, если честно, боюсь за нее. Не знаю, как он поведет себя с ней. Это во-первых. А во-вторых, не хочу, чтобы она видела его таким. Пусть лучше сохранит в сердце того Диму, каким он был всегда.

Хотя, возможно, я все придумываю, и новый он только для меня. Эксклюзивно.

Брови Гладких взлетают вверх.

— Не понял…

— Тебе и не надо. Все, что от тебя требуется — назвать сумму, которую Рита тебе "должна".

— Ты не много на себя берешь…

— Я сказал быстрее, или поставлю на тебя на обратный счетчик. Когда с каждой секундой причитающаяся тебе сумма уменьшается. Проверим, насколько твое желание брызгать ядом сильнее твоей жадности?

— Фил, не…

— Иди домой, Рита, — не оборачиваясь. — Это мужской разговор. Иди, — обернувшись, давит взглядом, и я пячусь от него.

Они вновь лицом друг к другу. Оба источают неприязнь к сопернику и желание ударить побольнее.

Только отойдя достаточно далеко от них, нахожу в себе силы отвернуться и уйти. Не домой, конечно, а в сторону гряды из огромных булыжников, насыпанной за холмом в родительском парке, которую дети прозвали "каменный ручей". Возвращаться мы с Евой будем другой дорогой.

Я уже почти на вершине холма, еще шаг, и я скроюсь на другом склоне, но, услышав резкое: — Здесь даже больше. За моральный, — оборачиваюсь и успеваю увидеть, как в лицо Димке прилетает пластиковая карта.

(POV Кирилл)

Жду Ольгу в квартире.

Свет не включаю, он мне не нужен.