— Или летают… — сказала мечтательно, отпустила волосы, зато вскинула взгляд на небо… Туда, где пока ни одного параплана, но это временно. Потому что ветер… Ветер-то идеальный. То, что нужно для закрытия сезона. — А мозна и я полетаю, ма? — Мира отрывает взгляд от неба, снова смотрит на мать с такой мольбой, что отказать ей — нет никаких сил. Даша тянется своим носом к ее — крохотному. Точь в точь такому же, как у самой…

— Чуть позже обязательно полетаешь, солнышко. Вырастешь немного — и папа тебя всему научит…

Даша улыбнулась, очень надеясь, что тон и надежда, которой звенит ответ, не расстроят ребенка, Мира же вздохнула, кивнула, снова глянула в небо…

— А цуть поззе — это завтла? — и задала вопрос, не улыбнуться еще шире в ответ на который Даша просто не могла.

— Еще чуть позже, но все равно обязательно. Ты пока маленькая совсем…

Мира выслушала, кивнула, вздохнула тяжело, снова взялась за волосы мамы…

— Устала быць маленькой… — шепнула будто действительно уставшим голосом, скорей себе, чем Даше. Она же… Застыла на секунду… В сердце кольнуло, потому что… Себя вспомнила.

— Почему устала? Это ведь хорошо быть маленькой, Мир… Вот вырастешь — я не смогу на руках тебя носить…

— Папа смозет… — ребенок же отмахнулся, продолжая увлеченно крутить волосы. Видимо, всерьез задумывалась о том, чего лишится со взрослением, а что приобретет. А ведь три с половиной года всего. — И Тёма со Стасом длазнить перестанут… — и снова вздохнула, подняла взгляд… Никогда ябедой не была. Даже в таком возрасте уже понимала, что своих не сдают, но раз решила сказать, значит, тревожит.

— За что они тебя дразнят?

— Маленькая… — выдохнула тихо, будто одно слово могло все объяснить. И Даше… Даше оно объяснило. Снова будто одной ногой ступила в детство, в котором… Её Тёма с её Стасом дразнятся… Потому что маленькая…

— Они завидуют просто, солнышко. Поверь, я знаю. Завидуют, что ты позже них в школу пойдешь. Что можешь играть, когда хочешь, что с любимым мишкой спать можешь… Они то нет уже — взрослые слишком… Еще и парни. Представляешь, как не повезло?

Даша говорила, Мира вроде бы улыбалась, но отчего-то не было сомнений, что делает это больше для успокоения мамы, чем действительно верит.

— А у Лили сколо ляля будет? — они с минуту шли молча. Мира, продолжая возиться с волосами, Даша, глядя перед собой, постепенно погружаясь в мысли. Потом же дочь снова задала вопрос.

— Скоро. Хочешь перестать быть младшей? Думаешь, когда у Лили будет ляля, станет легче? — Даша примерила на свой, взрослый, ум, Мира же активно замотала головой.

— Нет. Буду с ней иглать, лаз Тёма со Стасом не хотят. Пусть она не думает, сто младсей быть плохо…

Даша отчего-то шумно выдохнула, сначала посмотрела в сторону, потом не сдержалась, уткнулась носом в волосы своего мудрого, доброго ребенка, которого лучше ее самой вряд ли кто-то поймет.

Сделала еще несколько шагов, а потом присела, поставила дочь на землю, взяла ее ладошки в свои руки, заглянула в лицо… Мира смотрела на мать, насупив брови. Не понимала, почему во взгляде столько сожаления и даже слезы блестят…

— Мы поговорим с Тёмой, зайка. И ляля тоже скоро будет. И мы с папой всегда готовы поиграть, поговорить, выслушать. Веришь?

Мира кивнула, высвободила правую руку, потянулась к маминой щеке, погладила так, как никто не погладит, потом снова обняла за шею, шепнула на ухо:

— Велю.

А когда Даша опять подхватила, даже пискнула от неожиданности… И рассмеялась.

Дальше до поляны они шли молча. Стас увидел их первым, отложил нож, вытер руки, пошел навстречу.

И сначала действительно просто шел, а потом стас спускаться с пригорка уже пробежками…

Глядя на него сейчас, сложно было представить, что когда-то давно ему и ходить-то было непросто. Но каждый раз, когда Даша вспоминала то время, а еще осознавала, чего они достигли — ее охватывала невероятная гордость — за него, за себя, за них.

— Привет, Носики, а ну иди сюда… — он оказался рядом очень быстро. Сначала поцеловал в кончик носа Дашу, потом пересадил к себе на руки Миру… И поцеловал так же, чем вызвал задорный смех и нежный румянец детских щек…

Стас переплел их с Дашей пальцы, держа дочь на боку другой рукой.

— Ну, рассказывай. Больно было? — смотрел серьезно и с искренним состраданием… Мира же храбрилась. Замотала головой из стороны в сторону, вытянула руку, показывая место прививки.

— Нет. Я дазе не плакала.

Мира заявила с гордостью, и Стас не подвел — отреагировал так, как положено — сделал искренне удивленное лицо, следом — уважительно покачал головой…

— Ну ты даешь… Какая храбрая. Даже мы с мамой плачем, а она… Правда, Даш? Вырастили смельчака на свою голову…

Повернулся к Даше, улыбнулся, подмигнул, она же закивала, наслаждаясь и тем, как от отцовских комплиментов расцветает дочь, и как светится он сам…

— Па… — Мира окликнула, Стас тут же снова повернул голову к ней. — А мозна я мясо сегодня… Плямо с сампула… — и спросила так, будто сама прекрасно понимает, что нельзя, но слишком хочется, чтобы сдержаться.