Слово «истеричка» я придумал, чтобы не оставлять ни себе, ни Альбине возможности для соблазна поговорить и «всё исправить». Но это слово возникло не на пустом месте, хотя оно мне и не нравится. Моя жена имеет непростой характер и однажды продемонстрировала его мне во всей своей красе, когда из-за мелкой обиды на меня на одном из своих интервью вдруг пошутила про мой маленький… А ведь я просто задержался тогда на работе…
Всего лишь шутка, не имеющая подтверждения в реальности, да и было это в начале нашего знакомства, когда Альбине нравилось играться со мной и прощупывать границы моего терпения. Но какой же шум поднялся тогда в Интернете! Мне прямо прохода не давали, всё время спрашивая про мой маленький… Мы даже почти поругались тогда с Альбиной, но любовь расставила всё по своим местам.
Моя будущая жена пожалела потом о своей шутке и извинялась, а я смеялся, говоря, что всё в порядке. Позже и общественность потеряла интерес к этой теме, ведь все давно поняли, что это лишь одна из проказ Альбины. А если кто и не понял, то меня это уже мало беспокоило, так как с самооценкой у меня всё в порядке.
Правда, причина спада интереса к этой теме была ещё и в том, что Альбина тогда начала публично флиртовать со своим коллегой по съёмочной площадке… «Белоснежку» тогда уже отсняли, и новым партнёром для моей тогда ещё невесты стал другой мужчина.
Возник новый конфликт, но и его мы с Альбиной замяли, так как флирт был частью рекламной компании для привлечения внимания к самому фильму.
После этого у нас и появилась договорённость о том, чтобы мы оба не допускали ситуаций, унижающих достоинство друг друга… Флирт на камеру с другими людьми, съёмки в обнажённом виде…
Я первый нарушил эту нашу договорённость.
— У меня нет намерения мстить тебе за прошлое, — добавляю. — Наши прошлые конфликты давно решены. Я не настолько мелочный, чтобы возвращаться к старым обидам.
— Тогда почему грубишь мне? Ты ведь не был таким, — недоумевает Альбина.
Я и сейчас не такой.
— Я был влюблённым…
— Ты будто ненавидишь меня, — смотрит с обидой и искренним непониманием.
— Вовсе нет. Просто перестал быть влюблённым, и теперь тебе явился настоящий я.
— А вот я тебя ненавижу, Руснаков!
Больно слышать это, но ещё больнее было бы видеть полное равнодушие. Ненависть Альбины успокаивает и дарит надежду на то, что потом жена сможет меня простить. Возможно, она поймёт, что всё это ради её же блага?
«Обожаю свою семью, мужа, отца. Ради них готова в лепёшку разбиться, если потребуется!», — говорила жена в недавнем интервью. И она не шутила. Я уверен, знай она правду, то именно в лепёшку бы и разбилась. А мне такое не нравится.
Не стала бы Альбина послушно сидеть дома, сложа руки, и ждать от меня вестей. Нет, она бы первым делом пошла разбираться с Катериной и не сдалась бы до тех пор, пока не влипла в неприятности… Ива же ясно дала понять: никто не должен знать.
Уже дома, в полночь стою у окна в своей спальне и задумчиво смотрю на серп луны. В полной темноте, но ещё даже не раздевшийся для сна, вспоминаю сегодняшний поцелуй и колючий взгляд жены, лелея, как единственное хорошее воспоминание сегодняшнего дня.
Слышу, как позади открывается дверь и резко оборачиваюсь.
— Агата, какого чёрта?! — яростно шепчу. — Я же сказал больше никаких встреч!
— Но это важно, Ян Владимирович! Я узнала кое-что…
— Надеюсь, это действительно что-то важное, потому что я уже собирался прекратить платить тебе деньги и освободить от разбалтывания Милы или подслушивания разговоров Катерины. Беду на тебя навлечём, Агата — пора завязывать.
— Отец вашей жены уже не в Грузии! — выпаливает, не взирая на мои предостережения. — Его держат прямо в доме Артура!
— У Артура много домов. Где именно они находятся?
— Я не знаю… — нервно мнёт руки. — Но я узнала, что есть некий «Метла», которого Катерина, кажется, опасается. Потому что он доверенное лицо Артура и по совместительству его же врач…
— Что ещё ты знаешь?
— Это всё…
Агата не профессиональная шпионка и не сильно помогает мне, но какие-то крупицы информации от неё я всё же получаю. Повезло, что Ива не воспринимает совсем юную девчонку всерьёз.
— Тогда уходи, — киваю на дверь. — Больше в твоих услугах не нуждаюсь. Спасибо, что хоть чем-то помогла, но дальше я без тебя.
— Ян Владимирович, ваша жена действительно ничего не знает или просто подыгрывает вам?
— Почему тебя это интересует?
— Женская солидарность… Обидно за неё.
— Она действительно ничего не знает. Верить нельзя никому, и утечку информации допустить я не могу.
— Вашей жене вы тоже не доверяете?
— Ей доверяю, а вот другим нет. Любой, абсолютно любой неаккуратный в своих действиях человек может всё испортить. И твои расспросы мне не нравятся. Ты же не работаешь на два фронта? — угрожающе прищуриваю глаза.
— Нет… — Агата выглядит испуганной, вызывая у меня ещё больше подозрений сейчас.
— Вам обоим не спится? — раздаётся грозный голос неожиданно появившейся Катерины. — Час-то поздний…