Мужчина позади нас теперь и вовсе стушевался, потерялся где-то на фоне декораций. На него уже никто не обращает внимания, так как я и Руснаков схлестнулись дикими взглядами, а такие моменты никогда не приводили ни к чему хорошему для окружающих, если те пытались вмешаться.

Муж у меня более спокойный, а вот обо мне уже такого не скажешь. «Темпераментная», — говорил Ян раньше с обожанием. «Слишком несдержанная, почти истеричная», — говорит он теперь, когда любовь прошла, и завяли не только помидоры, но и весь остальной огород, что строили вдвоём.

— Тебе ли говорить о приличиях? Удачное же время ты нашёл для этого слова!

— Не начинай вновь забег по этому кругу.

— Эту круговую дорожку именно ты построил, а не я! Всё могло быть иначе, и расстаться можно было на хорошей ноте, но тебе этого было не достаточно! Ты решил унизить меня, втоптать в грязь, поиздеваться напоследок!

Где-то позади нас хлопает дверь — это сотрудник охранной организации поспешил выйти на улицу.

— Может, поздороваемся и начнём разговор сначала? Нас заносит куда-то не туда, а я не за этим сюда приехал.

Серьёзно? Да пошёл он! Закатываю глаза и иронично хмыкаю в ответ на предложение Яна.

Моя белая футболка вся пропиталась пролитым чаем и покрылась светло-коричневыми влажными пятнами. Чтобы чем-то занять свои руки, отрываю от рулона сухое одноразовое полотенце и пытаюсь хоть немного высушить одежду.

Муж молча наблюдает за моими действиями. Пожалуй, даже слишком пристально.

— Ты не достоин моего «здравствуй», а приветствовать тебя после твоего предательства не стану. Я уважаю себя, Ян, а что на счёт тебя?

— Я тебя тоже уважаю, Альбина, но я пришёл по делу, а не разбираться с твоими истериками.

— А я не о себе спрашивала. Знаю, что меня не уважаешь. Только вот и себя ты не ценишь — почему так происходит? Ты потратил на меня целый месяц своей жизни, хотя все твои фантазии уже были о другой. Ты кому изменял-то: мне или ей? Где твоё собственное самоуважение?

— Я ещё не был с ней в отношениях до совсем недавнего времени.

— Спал со мной, а представлял её… К чему такие мучения?

— Я же говорил, что…

— Мне плевать, что ты там мне нагородил! Ты мне лжёшь! — одноразовое бумажное полотенце рвётся в моей ладони, когда я принимаюсь слишком агрессивно тереть им свою грудь и зону декольте.

— Не понял. Лгу в чём?

— Ты пялишься на мою грудь, — цежу холодно, заметив явный мужской интерес.

— Ты обожглась, у тебя кожа покраснела…

— Чай не был слишком горячим, так что не страшно.

— Так в чём я лгу тебе? — хмурится, буравя меня взглядом.

— Я же ответила: ты пялишься. Не нравлюсь физически? Ты лжёшь! Зачем приехал?

— Переговорю с рабочими по планированию работ и сразу уеду.

Ян осматривается позади себя, словно хотел убедиться, что рабочие ещё тут. Или… для того, чтобы спрятать от меня своё лицо, на котором промелькнула искра какой-то эмоции. Правда, я не поняла какой.

— Так с кем они должны общаться по итогу? — спрашиваю. — Дом наш общий.

— Я оформлю его на тебя, откажусь от своей доли.

— Какое благородство! Лучше бы ты над совестью своей поработал, вместо того, чтобы швырять в меня недвижкой!

— Прекрати! — прикрикнул.

— Ты не имеешь права повышать на меня голос! — кричу в ответ.

— Прости, — уже спокойнее.

— Не прощу!

Повисла минутная тишина. Каждый из нас понял, что я сейчас имею ввиду.

— Я приехал поговорить с сотрудниками, — кивает на мужчин во дворе, — и сообщить тебе, что нанимаю телохранителя для тебя.

— Это как то связано с пожаром? Ты не хочешь мне объясниться?

— Да, это связано с пожаром, но тебе беспокоиться не о чём. Это по мою шкуру, а не твою. Телохранитель просто на всякий случай.

Не успеваю ничего ответить, так как телефон Яна взрывается до боли знакомой мне мелодией, которую я так привыкла слышать каждый раз, когда мужу кто-то звонит.

— Да, милая, — отвечает он на звонок.

Я невольно скрещиваю руки, прижимая их к мокрой груди. Видимо заранее прячу, чтобы не ударить мерзавца.

— Ты и правда приготовила мне сюрприз? — Ян принимается говорить приторно-нежным голосом, что сводит меня с ума от злости. — Как же я тебя обожаю!

Руснаков отворачивается от меня и отходит чуть в сторону. Пол-минуты он слушает свою женщину, а затем противно воркует:

— И я люблю тебя, скоро буду.

Ян

— Ян, ты у жены? Отвечай «да, милая», если ты у неё, и она стоит рядом с тобой.

— Да, милая, — отвечаю Катерине, сжимая мобильный телефон до боли в пальцах.

Альбина же в этот момент скрещивает руки на своей груди и принимается сверлить меня ещё более ядовитым взглядом, чем прежде. Я знаю: она хочет ударить меня сейчас.