— Не уверен, — садится за стол. — Однако, что-нибудь горячее сейчас не помешает.

— У тебя плохие новости?

— У меня очень плохие новости.

В плечах сразу возникло такое напряжение, словно на меня накинули какой-то тяжёлый воротник.

Руснаков собирается рассказать то, что скрывает? Ведь я почти полностью уверена: у него есть секрет.

— Я слушаю, — отвечаю не своим голосом, расставляя на столе чашки с дымящимся напитком, и сажусь за стол.

— Начну, пожалуй, с более приятного… — лицо Яна каменеет, сделавшись неподвижной маской.

— Твой видок меня пугает, — хмурюсь.

— Я не изменял тебе.

— Да неужели? — усмехаюсь, а у самой ладони потеют и сердце трепыхается в груди.

Что за чушь?

Никто из нас не притрагивается к чаю. Мы просто сидим, играя в гляделки, и словно ждём, когда рванёт… Настолько напряжённая обстановка повисла в кухне сейчас.

— Я никогда не спал с Катериной или с какой-либо другой женщиной, кроме тебя, будучи с тобой в отношениях и в последующем браке. Это игра на публику, спектакль. И я тебе сейчас всё расскажу.

— Что за… — судорожно выдыхаю и хватаюсь ладонями за чашку, чтобы её горячие стенки помогли мне сохранить хоть капельку спокойствия. — Меня начинают пугать твои разговоры в праздничные дни.

— Я бы поздравил тебя с женским днём, но в нашей ситуации это неуместно, — с мрачным видом качает головой. — Я сожалею о том, что мы находимся сейчас в этой точке, но другого выбора я не видел. Возможно, я ошибся и готов это признать. Но дело уже сделано, а возвращать время назад человечество ещё не научилось.

— Переходи к сути, Ян!

— Катерина Ива особенная девушка с особенным отцом.

А потом мой мир переворачивается. Мужчина, которого я всё ещё люблю в глубине души, болезненно переживая разрыв, рассказывает мне сюжет криминальной драмы или даже триллера.

Девчонка со связями отца, её жадность и одержимость славой, мой отец в её когтистых лапах — всё это звучит громом среди ясного неба.

У меня перехватывает дыхание после каждого слова Руснакова, да и он сам выглядит так подавленно, как никогда прежде.

Наконец-то, он рассказал мне всё.

— Какого чёрта ты творишь?! — вскакиваю со стула.

Я просто выть готова от бешенства и страха одновременно.

Ян тоже встаёт со стула и устремляется ко мне, но я в протесте выставляю ладони вперёд:

— Не приближайся ко мне! — кричу.

— Сядь, — говорит холодно, но с затаённой болью в глазах. — Вернись за стол, Альбина. Мы не закончили!

— Ты не закончил издеваться надо мной? Я ведь спрашивала тебя, не подставная ли любовь у тебя и не нужно ли тебе подыграть! Почему ты солгал мне? Почему ты так поступил со мной и с нашими отношениями? Неужели я ничего не значу для тебя? — Из меня, как из пулемёта, сыпятся вопросы вперемешку со слезами, стекающими по щекам. — Ты сказал, что не изменял мне, но это по-твоему не измена? Это хуже, Ян. Это предательство «нас»! Ты предал нас обоих!

— Сядь и успокойся, — Руснаков берёт меня за плечи и силой заставляет вернуться на стул.

— С восьмым марта, Альбина! — всхлипываю обессиленно, утирая ладонями мокрые глаза, как маленькая девочка. — Ненавижу тебя, Ян… Ты мне не доверяешь? Думаешь, я не смогла бы сделать вид перед Ивой, что ничего не знаю?

— А ты бы доверилась мне? — пронзает меня своими колючими от напряжения глазами. — Ты бы согласилась жить своей обычной жизнью и не вмешиваться?

— Конечно!

— И ты бы, конечно, не стала общаться с Черновым, пытаться поговорить с Катериной… Да? — иронично приподнимает бровь.

— Да!

— И сейчас перестанешь искать встречи с музыкантом и Катериной?

Я… не могу ответить ему утвердительно.

— Тогда я заставлю тебя сидеть смирно, — грозит Руснаков. — Ради «нас». Можешь ненавидеть меня, но я не отступлюсь: вытащу твоего отца, добьюсь наказания для Ивы, принесу тебе публичные извинения и освещу всё произошедшее. Имя Катерины будет опозорено. Я обещаю.

Ян

Молчать смысла больше нет. Если раньше моё молчание было во благо, то теперь всё перевернулось с ног на голову. Теперь оно во вред.

Я знал. Был уверен, что знание правды приведёт Альбину к тому, что она начнёт совершать глупые импульсивные поступки, похожие на её недавние побеги из под носа Игоря. Дальше будет только хуже, поэтому я должен сейчас же пресечь всякую возможность сорвать всю операцию по спасению Степана.

И срыв этот, если он случится, будет уже по моей вине.