— Я боялся за тебя и не смог поступить иначе. Я не раз порывался сдаться в своём «героизме» и рассказать тебе обо всём, но меня удерживала твоя ненависть, которую я сам же и распалил в тебе. Я был груб и делал это намеренно. Ты не представляешь насколько противны мне были те слова, что я говорил тебе. Как мне был противен я сам в тот момент, как тяжело было смотреть на тебя в такие моменты. Но я знаю тебя, Альбина.

— Истеричка, которая не смогла бы сыграть неведение? — невесело усмехается с обидой в глазах.

— Ты не истеричка, — отрицательно верчу головой. — Ты эмоциональна и импульсивна, но я всегда любовался твоими живыми реакциями и отчаянной смелостью, граничащей на грани безумия.

— Я была воспитана отцом, Ян. Ты ведь знаешь… Он учил меня выгрызать своё зубами, вцепляться ногтями и отдавать всю себя.

— Я знаю. Поэтому предал.

В кухне повисает тишина. Мы одновременно принимаемся пить остывший чай, просто чтобы заполнить паузу. Я не чувствую вкуса напитка и Альбина, наверное, тоже.

Сидим на расстоянии вытянутой руки, но безумно далёкие. Жена погрузилась в свои мысли, а я просто смотрю на черты родного лица. Она непривычно спокойная сейчас, притихшая.

— С отцом правда всё в порядке? — шепчет, опустив глаза в стол.

— Да, — отвечаю твёрдо. — Я видел его вчера вечером по видеосвязи. Я вижу его каждый вечер. Сообщения, кстати, тебе пишет именно он. Они настоящие, Альбина.

— Хорошо…

— В ту ночь, когда тебя похитили, на твоей одежде был «жучок», который поможет мне в дальнейшем в поимке Катерины, так как он писал звук. Также на днях мы выяснили, где сейчас держат твоего отца.

Рассказываю ей про Аркадия с его помощниками, про наши поиски и целые расследования, пока вычисляли местонахождение всех домов Артура.

— Тебе известно, где мой папа? — услышала Альбина самое главное. — Так почему же мы сидим здесь и ничего не делаем?

Жена сразу оживилась, и даже побелевшие щёки вновь вернули свой цвет.

— Мы не сидим, ничего не делая. Идут переговоры с «Метлой», связь с которым было трудно установить, но всё же удалось. Нельзя просто взять и ворваться в бандитский дом, Альбина. Главное, что со Степаном всё в порядке.

— Ты сказал «Метла»? — с криком подскочила со стула. — Я слышала о нём от тех мужиков, что похитили меня. Они хотели бы убрать Артура, подбив на это того самого «Метлу». Боже, Ян! Только не говори, что собираешься организовать вместе с этой шайкой диких псов убийство человека!

— Альбина, послушай, — тоже встаю.

Подхожу к ней и хватаю в охапку, сильно сжимая, не смотря на сопротивление.

— Неужели опустишься до их уровня? — бьётся в моих руках. — Как мне потом смотреть в твои глаза?

Альбина

— Неужели опустишься до их уровня? Как мне потом смотреть в твои глаза? — хочу вырваться из рук Яна, но он не отпускает, а только ещё крепче сжимает меня.

— Замолчи, — приказывает над моим ухом.

Иногда Руснаков бывает так холоден со мной, что меня это удивляет. Мужчина усиливает давление руками, и мне становится больно.

— Прекрати так делать! — шиплю.

— Не прекращу, пока не успокоишься.

Я затихаю. Знаю: Ян не шутит. Так мы стоим в полном молчании около двух минут. За это время я и правда успеваю выровнять дыхание и остыть.

— Отпусти, — прошу уже спокойно.

Мне приятно вдыхать лёгкий аромат его туалетной воды и быть прижатой к сильному твёрдому телу, но сейчас мне нужно пространство.

— Я не собираюсь пачкать руки кровью, — отвечает Ян на недавний вопрос, отпуская меня. — Мы придумаем что-нибудь другое. Более цивилизованное и в рамках закона. Я — не они, Альбина. Не нужно бросать такие обвинения в мою сторону.

Делаю шаг назад, но чувствую себя такой покинутой и беспомощной, что хоть снова в объятия бросайся…

— Рада слышать, — бормочу растерянно.

В голове всё перемешалось: все признания мужа, мои противоречивые чувства к нему.

— Только я не рад, — вновь это каменное лицо. — Ты много рассуждаешь о том, что мы семья, и я тоже так думал. Ты серьёзно решила, что я могу пойти на организацию убийства?

— Нет… — качаю головой. — Я просто… — мои руки безжизненными плетями повисают вдоль тела.

Ян уходит, а я так и остаюсь стоять, ничего не видя вокруг себя и не слыша. Не знаю сколько времени прошло, но в какой-то момент боковым зрением замечаю высокую фигуру Игоря.

— Ты ведь понимаешь, почему он так поступил, — приговаривает он, по-хозяйски направившись к кофемашине.

Голос телохранителя звучит так, что я могу различить в нём нотки порицания. Возможно, Игорь и правда разочаровался во мне, когда узнал ближе. Или это я свои же собственные эмоции проецирую на него, ведь я сама себя сейчас осуждаю.

Мне вдруг стало стыдно за то, что обвинила Руснакова в возможном планировании кровавой расправы.

— Я перенервничала сейчас и наговорила ему лишнего, — признаюсь.

— Рядом с тобой я начал ещё больше ценить свою жену, — вздыхает позади меня Игорь, стуча кружкой.