Отряхнула руки, словно испачкалась в грязи, и вышла, оставив его одного. Находиться с этим мужчиной рядом становилось сложнее день ото дня.

Рейнхарт

Голова раскалывалась так, словно я вчера упал с самой высокой башни своего замка. Вроде и выпил-то немного, а внутри черепа словно кто-то бил о наковальню. Огляделся. Ну, хоть до Марики вчера дошел, а не упал где-нибудь на лестнице. Во рту стоял странный привкус. Решил, что нужно завязывать с драконьим пойлом.

- Дорогой, - пропела мелодичным голосом Марика, вплывая в комнату.

- Тише, прошу, - тут же схватился я за голову.

- Прости, - состроила она извиняющееся личико. – Я принесла тебе бульон. И кофе.

То, что надо. Все же повезло мне с ней. В последние недели я мало времени ей уделял. Нужно обязательно ее чем-нибудь порадовать. Но сначала Эд был при смерти, и лучшие лекари боролись за его жизнь. Потом многочисленные проверки всех, кто был вхож в замок брата.

Но все это дало свои плоды. Король жив-здоров, хоть и находится под наблюдением целителей. А среди прислуги и даже ближайшего круга были найдены несколько человек, связанных со жрецами и тьмой. Я не был уверен, что мы поймали всех. А потому расслабляться еще рано.

По крайней мере, пока я был занят поимкой злодеев, мысли об Эльвине отходили на второй план. Но стоило остаться наедине с самим собой, как внутренний червь начинал съедать меня изнутри. Был момент, когда я смотрел на Марику и хотел ее придушить. Ведь если бы не встреча с ней, то я, возможно, был бы самым счастливым драконом в мире.

Но вместе с развеянным алкогольным бредом приходило понимание, что виноват только я, и никто другой. Хотя признание этого больно било по драконьему самолюбию.

- Спасибо, - как бы то ни было, сейчас я был рад, что со мной рядом была эта черноволосая красавица.

- Как там король? – спросила она, когда я взял ложку в руки.

- Все в порядке, хвала Великому Дракону. Сегодня собирается показаться в городе, чтобы развеять страхи подданных о его самочувствии.

- Это не опасно?

- Я буду рядом с ним.

- Это хорошо.

Нехотя покинул Марику, привел себя в порядок и отправился персональным порталом прямо к Эдмунду.

Покушение все же не прошло бесследно. Темные круги залегли под жизнерадостными глазами.

- Ты не передумал? – обеспокоенно спросил я.

- Шутишь? Я месяц провел практически в заточении. Довольно.

В этот раз процессия была гораздо больше. Стражники растянулись на многие метры впереди и сзади открытой повозки, в которой восседал король. Он настоял, что его должно быть видно всем проходящим мимо. Я же ехал верхом рядом с ним.

- И все же я считаю это глупостью, - в очередной раз отчитывал я брата, внимательно глядя по сторонам.

- Глупостью было потерять свою пару, Рей. А это, - он обвел воздух вокруг себя рукой, - необходимые меры, чтобы успокоить народ.

Впереди показался конечный пункт нашего назначения, после чего мы должны были по соседней улице вернуться обратно в замок. Огромная центральная площадь спокойно могла вместить в себя тысячу людей. Здесь проходили ежегодные ярмарки, отмечались значимые дни.

Во время проведения моей свадьбы, здесь должны были накрыть длинные столы для всех желающих выпить и закусить за здоровье и счастье молодых. Неприятные мысли поспешил засунуть в дальний угол сознания. Подумаю и посокрушаюсь об этом позже.

Первые стражники уже свернули по заранее оговоренному маршруту, а коляска короля еще только проезжала центр площади. Расстояние тут позволяло и вокруг него образовалось довольно плотное кольцо из всадников, готовых прикрыть Эдмунда своей грудью.

Это было самое опасное место на всем пути. А потому придется ему пережить то, что его практически не видно за плотным строем солдат.

Первый взрыв прогремел слева. Обернувшись на звук, с удивлением отметил, что стражи там уже нет.

Рейнхарт

А дальше начался мой самый главный кошмар, который мучил меня несколько лет  с того момента, когда войска Эригоса покинули форпосты огненных на границе с Пустошью. Тогда каждую ночь я видел, как жрецы вторгаются в наши города. Как жрецы выпускают свою силу, и тьма затопляет улицы, поглощая все на своем пути. Смерти, крики ужала, багровые реки крови, которые остаются после этого – это то, от чего я просыпался в холодном поту, потому что каждый раз мы терпели поражение.

Первый жрец вышел с противоположной от нас улицы. Он возвёл руки к небу в молитве, которая была известна только ему. Как только они резко опустились, на улице заклубилась мгла. Она собиралась из самых даже незначительных теней, собиралась в огромный живой организм в центре площади.