– Мерзавец, – цежу сквозь зубы. – Да как ты смеешь делать мне грязные намеки? Грязный, неотесанный мужлан! – я вырываюсь, но все тщетно.

– Тихо ты, – произносит сквозь смех. – Я просто предложил, а ты сразу царапаешься, – с этими словами он утыкается в мою шею и делает глубокий вдох.

А у меня по телу моментально пустились в пляс сумасшедшие мурашки.

– Ненавижу, – с чувством произнесла я. – Жду не дождусь того дня, когда ты исчезнешь из моей жизни.

– Наступит этот день нескоро, если продолжишь от меня бегать, – с усмешкой парирует он.

Я возвожу глаза к потолку и считаю до пяти.

Пора взять себя в руки. С этим драконом спорить бесполезно. А если буду сильнее распыляться, кто-то из домочадцев может прибежать на крики. А этого мне точно сейчас не надо. У нас с Эдмундом, можно сказать, брак на волоске от краха. Мы обязательно разведемся, но я не хочу, чтобы причиной послужило обнаружение в моих покоях постороннего мужика. Никто не станет разбираться в нюансах, сразу же объявят – измена.

– Хочешь оставаться – оставайся, – сипло выдавливаю. – А я спать.

Дракон опешил, мгновенно выпустил из стальных объятий.

Я гордо зашагала в сторону душевой. Быстренько переоделась в платье, вернулась в спальню и плюхнулась на кровать.

Мой сероглазый кошмар сидел в кресле и неотрывно глядел.

– Когда ты разведешься с мужем?

– Никогда, – вру я, переворачиваясь набок, лишь бы не видеть эти глаза.

– «Никогда» – слишком долгий срок.

– Да какое тебе дело замужем я или нет? – вспылила я, поворачиваясь к нему. – Скоро твои менталисты залезут мне в голову, ты убедишься, что я не та самая злодейка, которую ты пленил, и наши пути разойдутся. Все! А с кем я живу и с кем сплю – тебя не касается.

– Какая экспрессия... – нагло протягивает, склонив голову набок.

Я тяжело вздохнула и отвернулась.

Хочет сидеть в кресле, как маньяк, и ждать утра – пожалуйста.

Пыхтя от злости, притягиваю подушку и укладываю на нее голову.

Что такое личные границы Ревиан Рейндар не знает. И мне придется дико постараться, чтобы окончательно не выйти из себя рядом с ним. Наверное, он только и ждет, когда доведет меня до истерики...

Несмотря на мое нервное напряжение, сон не заставил себя ждать. День все-таки выдался слишком тяжелым...

Проснулась от жары.

Жуткой, липкой, удушающей. Как будто кто-то запер меня в духовке.

Волосы липнут к шее, дышать тяжело, во рту пустыня, руки и ноги словно обжарились на сковородке.

Разлепляю глаза. Пытаюсь понять, где я и что происходит.

И тут в поле зрения попадает сероглазый кошмар. Спит. Прямо рядом. На моей кровати. На моей территории.

Но хуже всего – обнимает.

Всеми, черт бы его побрал, конечностями.

Как спрут.

Рука под боком. Нога на моей ноге. Щека прижата к плечу. Дышит ровно, нагло.

Спит, как младенец на молоке.

– Ты… – голос срывается. Пытаюсь оттолкнуть.

Бесполезно. Спит мертвым сном.

Апогеем этого ужаса становится стук в дверь.

– Роза, – звучит голос Эдмунда с той стороны. – Нам нужно поговорить.

Голос Эдмунда был ровным. Спокойным. А у меня внутри началась паника.

Я перевожу взгляд на наглого дракона. Он все еще спит.

– Ревиан, – шепчу, трясу за плечо. – Проснись. Вставай. Уходи.

Ноль. Он только глубже зарывается в подушку, бурчит что-то нечленораздельное.

Стук повторяется.

– Роза? Все в порядке?

Нет, Эдмунд, ни-черта не в порядке!

Я хватаю Ревиана за плечи и с яростью пытаюсь стащить с кровати.

– Вставай, зараза!

Он что-то бурчит. Один глаз приоткрывается.

– Что?.. Утро уже?

– Под кровать! – шиплю сквозь зубы. – Быстро!

– Что?

– Эдмунд под дверью, идиот! Под. Кровать!

Этого оказалось достаточно.

Он, все еще наполовину спящий, сгребает одеяло, кувыркается с края кровати и неуклюже заползает под нее.

Гремит, цепляется за ножку, ругается. Я отпихиваю его ногой, затыкаю простыней и расправляю постель, как будто все идеально.

Стук снова.

– Да! – выдыхаю я, кипя от гнева.

Дверь приоткрывается, и на пороге появляется Эдмунд.

Под кроватью раздается подлый хриплый смех.

Смешно ему, видите ли...

– Ты что-то хотел? – взвилась я. – Вламываешься ранним утром...

– Утром? – удивился супруг, нервно оттянув ворот кремовой рубашки. – Время близится к обеду.

Начинаю потрясенно хлопать глазами.

– Я хотел извиниться, Роза, – виновато произнес Эдмунд, глядя на меня, как побитая собака.

– Извиниться? – глупо переспрашиваю, потому что... чья-то наглая, горячая рука принялась поглаживать мою щиколотку.