– Эрвиза, почему бы вам не присоединиться к завтраку? – с улыбкой произнесла я, и глаза экономки удивленно округлились. – Садитесь за стол, места всем хватит.

– Что ты себе позволяешь, Роза? – прошипел Эдмунд, багровея от злости. – Прислуга не имеет права сидеть за одним столом с лордом и леди! – раскричался, вызывая во мне желание вскочить на ноги и влепить ему пощечину.

А спать с хозяином, значит, прислуге не возбраняется?

Захотелось перевернуть этот стол и размазать овсяную кашу по его лицу.

Но я...сдержалась.

Что я этим добьюсь? Абсолютно ничего.

– Прошу меня извинить, – резко встаю и бросаю на стол салфетку. – У меня дела. Во дворце сегодня бал.

– Бал? – хмурит седые брови.

– Да.

– А ты зачем пойдешь?

– Улучшать права женщин.

Эдмунд гневно засопел, сверля меня недовольным взглядом.

Нацепив одухотворенное выражение лица, грациозно поплыла к выходу.

Внутри меня бушевал пожар.

Эдмунд начинает меня жутко раздражать, и я не знаю, сколько еще смогу продержаться рядом с ним.

Будь моя воля, развелась бы сегодня же.

Но разведется ли он? Нет. Не только не разведется, но и еще проблем подкинет...

Да и мне, что уж греха таить, сейчас точно не до развода!

Я все еще не слишком твердо стою на ногах. И Эдмунд, как бы я его ни ругала, остается моим островком защиты.

Так что пора выкинуть из головы мысли о разводе. Ни мне, ни ему это точно не нужно.

На работу хожу как на праздник, ей-богу.

Около конторы меня уже ждала Амалия – растерянно озираясь и нервно сжимая платочек. Увидев ее потухшие глаза, я воспрянула духом.

Ее муж чем-то напоминает Эдмунда. И если я не могу развестись со своим, то брошу все силы, чтобы избавить Амалию от ее плюгавого старика...

– Я знаю, как тебе помочь, – торжественно объявила я, поравнявшись с ней. – Завтра же подадим иск!

С Амалией мы просидели до вечера.

Я скрупулезно писала исковое заявление, а она, то и дело вздыхая, отвечала на мои вопросы.

В шесть часов вечера в мою контору заявился...Эрд. Помощник императрицы.

– Леди Лоренцо, я прибыл, чтобы сопроводить вас к Ее Величеству.

Я хлопнула себя по лбу.

Бал...

Из головы вылетело! И мне даже надеть нечего...

Так, стоп.

Я ведь не развлекаться иду, а работать.

Но когда я очутилась в покоях императрицы, первое, что увидела – было совсем не то, к чему я готовилась…

Покои императрицы оказались вовсе не роскошной опочивальней из глянцевых романчиков, а настоящим логовом модной маньячки.

Платья, кружева, перья, коробки, флаконы – все это заполонило пространство и наваливалось на меня моральным грузом.

– Надевайте это, Роза, – с придыханием заявила Агнесс, вытаскивая из шкафа платье с таким количеством рюшек, что у меня зачесались глаза.

– Зачем это? ­­– я сделала шаг назад.

– Мы идем на бал! На него принято наряжаться.

– Это вы, Агнесс, идете, а я на работе, – я скрестила на груди руки.

Императрица морщится, окидывая меня недовольным взглядом.

– Но то, что на вас надето, трудно и платьем назвать, – она растерянно разводит руками, и к ней тут же спешат две служанки: одна тащит стакан с соком, другая – салфетку, чтобы промокнуть венценосные губы.

Я усмехнулась.

Потом надо будет ей сказать, что, если разведется с богатым муженьком, потеряет орду помощников.

– И почему на вас платье с длинным рукавом? – продолжала бесноваться императрица. – Жара тридцать градусов!

Боже, она что, хочет из меня сделать придворную даму?

– У меня стиль такой, – соврала я, нахмурившись. – И повторюсь, Агнесс, я здесь по работе.

– Ладно, идите в чем хотите, – недовольно протянула она, разрешая служанкам напяливать на себя платье. – Кстати, девушку я нашла. Ее зовут Дара, она студентка женской академии. Молода и прекрасна. Все, как любит Хардан.

Я молчу, хотя хочется сказать, что девица наверняка не подойдет.

Молодость, конечно, хорошо, но для искушенных женским вниманием мужиков нужно что-то иное...

Такое, чтобы цепляло.

Ум, талант, умение держать себя? А может, все сразу? Кто знает...

Когда в покои императрицы вошла Дара, я окинула ее завистливым взглядом.

Метр восемьдесят пять, не меньше. Глаза как два ярких сапфира. Губы алые, как два лепестка розы. Стройная фигурка «песочные часы».

Очень красивая... студентка.

Возможно, император и клюнет.

– Не смотри на него. Не заговаривай. Если что-то спросит, отвечай уклончиво и неразборчиво, глядя в пол. Все поняла? – Агнесс раздавала глупые напутствия.