— Уберите это, — первое, что сказала я, когда пришла в себя.

— Очухалась? Ну и молодец, — женщина в белом халате улыбнулась. Голову повернула в сторону: — Люд, помоги её поднять. Отведём в манипульку измерять давление.

И меня подняли на ноги две медсестры. С их помощью, но всё же на двух своих, я дошла до манипуляционного кабинета. Заняла предложенный стул. Закатила рукав кофты, чтобы удобнее “сел” манжет тонометра, и закрыла глаза, мысленно отсчитывая секунды.

— Девяносто на шестьдесят, — нахмурилась медсестра, — милочка, да это давление трёхлетнего ребёнка. Вам бы к врачу!

— Спасибо… Как-нибудь обращусь, — поблагодарив за первую помощь, начала подниматься со стула.

— Ну и куда же вы собрались с таким давлением? Сейчас выйдете за порог и снова в обморок шлёпнетесь. Нет уж, посидите пока здесь. Или хотя бы в коридорчике. Родственники у вас имеются? Есть кому позвонить? — спросила неравнодушная медсестра.

Кивнув в ответ, я достала из сумочки мобильный и набрала Дашку. Попросила её никак не комментировать и молча слушать то, что сейчас скажу. Через пару минут после моего звонка Дашка уже была в манипуляционном кабинете.

Её расширенные от испуга глаза бегло осмотрели меня вверх-вниз. А я, вяло улыбнувшись, всё-таки встала со стула и двинулась дочери навстречу.

— Мам, что случилось-то? — волновалась дочь, не веря моей улыбке.

— Да ничего. Голова что-то закружилась.

— Голова у неё закружилась, как же… — в наш диалог вмешалась медсестра, хотя её об этом никто не просил, — у мамы твоей давление упало. Девяносто на шестьдесят. Вот она и в обморок шлёпнулась.

— Девяносто на шестьдесят? — переспросила Дашка, хлопая ресницами. — Это мало?

— Конечно! Это давление трёхлетнего ребёнка, но никак не взрослой женщины.

— Даш, идём, — шепнуло на ушко, мол, сами разберёмся.

И мы разобрались, когда спускались по лестнице. Даша сразу сказала, что в таком состоянии не разрешит мне ехать на автобусе. А когда мы вышли на улицу, взрослая дочь усадила меня на скамью и куда-то отошла, приказав ждать её в этом месте. Через пять минут Дашка вернулась со стаканчиком кофе и шоколадным батончиком.

— Держи, это то, что тебе сейчас нужно, — заявила тоном, не терпящим возражений, однако я всё же рискнула возразить.

— Даш, не хочется мне кофе, прости. А батончик — так тем более.

— Что значит не хочется? Надо, мама, надо! — с точностью скопировала мою интонацию, с которой я общалась с Дашкой, когда она маленькой отказывалась принимать лекарства.

— Ладно…

Нехотя взяла из рук дочери кофе. Пару раз откусила шоколадный батончик. Время шло, но ничего не менялось, а потому я начала волноваться.

— Что-то долго нет такси. Ты точно его вызвала? — спросила я у Дашки спустя двадцать минут.

— Точно вызвала, не переживай. Он точно приедет.

— Стоп… Кто “он”? Такси же среднего рода, нет?

— Таксист, конечно же. Он точно приедет, а ты, что подумала?

— Да ничего, проехали… — махнула рукой, мол, незачем продолжать бессмысленный разговор.

Но уже через две минуты во двор больницы заехал чёрный внедорожник. Я только взглянула на него, считала госномер и обомлела, узнав машину Егора.

— Даша! Ну зачем ты ему позвонила? — с укором смотрела на дочь, а она улыбалась. — Я же тебя об этом не просила!

— Мам, не сердись. Просто я подумала, что Егор — куда лучше любого такси.

— Он вообще ни разу не такси, никогда так не говори о человеке.

— Ладно, ладно. Я неправильно выразилась. Конечно же, не такси. Я совсем имела другое, — принялась оправдываться Дашка, но я так и не поняла, зачем она выбросила этот дурацкий фортель.

Быстро отыскав парковку, Егор остановил машину и вышел на улицу. Увидел нас сразу, а потому двигался быстрым шагом — аккурат к скамье, где сидели мы с Дашкой. Его испуганный взгляд цеплялся за каждую деталь, а я от стыда не знала, куда себя деть. Наш последний разговор, как и последняя встреча, закончился не очень хорошо. Я разве что не послала лесом, сказав, что мне не до него. И тут Дашка набирает его, даже представлять не хочу, что она ему сказала.