— Послушайте, — я попыталась говорить твёрдо, хотя руки тряслись со страшной силой. — Я прошу вас выслушать меня. Просто выслушать. Я не знаю вас. Я не знаю, что произошло. Я проснулась здесь и...

— Довольно.

Он схватил меня за запястье. Пальцы сомкнулись, как железные оковы, и я не успела даже вскрикнуть. Он рывком поднял меня с подушек, и мир снова качнулся, голова вспыхнула острой болью, перед глазами пошли белые пятна.

— Прекрати этот спектакль, — его голос звучал прямо над ухом, — или клянусь, ты сильно пожалеешь.

— Пустите, — выдохнула я. — Пожалуйста, пустите, мне больно...

— Больно, — он встряхнул меня, не сильно, но достаточно, чтобы зубы лязгнули. — Тебе больно. А то, что ты сделала с Софией?

— Я не знаю, что я сделала!

Крик вырвался сам собой. Надломленный, отчаянный, слишком похожий на плач. Я ненавидела этот звук. Ненавидела, что дрожу, что не могу остановить эту мелкую, позорную дрожь, которая шла откуда-то изнутри и не слушалась никаких приказов. Тело было чужим. Дрожало не так, как дрожало бы моё. Как будто знало что-то. Что-то, спрятанное в мышцах и костях, в памяти плоти, куда мой разум ещё не добрался. Янтарные глаза смотрели на меня. Долго, изучающе. В них не было ни капли жалости.

— Значит, не знаешь, — произнёс он наконец. — Что ж. Напомню. Причём так, что забыть уже не получится.

Глава 2

Глава 2

Но больше он не успел произнести ни слова, потому что дверь вновь отворилась. В этот раз мягко, без удара о стену.

— Виола! — раздался громкий женский вскрик. — Я услышала краем уха, что ты пришла в себя!

Голос был высоким, звонким и совершенно неуместным в этой комнате, пропитанной напряжением и повисшей в воздухе угрозой, от которой у меня по спине всё ещё бегали мурашки. Мужчина выпустил моё запястье, одёрнув руку резко, будто обжёгся. Но всё равно не сразу. С секундной задержкой, не сводя при этом налитого бешенством и ненавистью взгляда с моего лица.

Я прижала руку к груди, не сводя глаз с мужчины. И только когда он отвернулся, я позволила себе перевести взгляд на вошедшую в комнату девушку.

Она была ослепительной. Именно это слово пришло на ум первым делом. Не просто красивой, а именно ослепительной. Как что-то нарочно созданное для того, чтобы на него смотрели и любовались.

Рыжие волосы рассыпались по плечам свободно, почти вызывающе. Такой рыжий цвет не видела никогда. Глубокий, медно-золотой, как осенний огонь перед тем, как погаснуть. Он казался живым. Платье глубокого зелёного цвета, с вырезом, который в приличном обществе назвали бы неприемлемым, облегало фигуру так, словно было второй кожей. На запястьях при каждом лёгком шаге звенели тонкие золотые браслеты.

И опять же, её наряд тоже показался мне странным. Пусть он и был откровенным, но всё равно выглядел… старомодным.

Она влетела в комнату, не сбавляя шага, и первым делом обернулась к мужчине, застывшему возле кровати каменной статуей. И вся она как-то сразу изменилась.

Плечи расправились, грудь вызывающе приподнялась, а губы приоткрылись в мягкой, тёплой полуулыбке. Ресницы дрогнули, а потом затрепетали, будто ветерок подул. Она быстро провела языком по нижней губе, из-за чего они стали вызывающе блестящими.

Я наблюдала за этим превращением с невольным восхищением и ещё большим беспокойством. Это было слишком отточено, будто она репетировала этот жест много раз. Именно для этого мужчины. Чтобы соблазнять его.

Интересно, они любовники? Или просто девушка пытается соблазнить этого мужчину.

Тю! Да у нас тут семейная драма!

— Кириан, — произнесла она негромко, но с таким придыханием и томность, что сомнений в том, что они любовники, не осталось, — ты напугал всех служанок в коридоре, пока мчался к своей жене со всех ног. Бедная Агния чуть в обморок не упала. Бедняжка. Нельзя же так, — кокетливо стрельнула взглядом в сторону мужчины. — Так останешься совсем один.

Так. О ком они говорят? К какой такой жене он мчался?

Мужчина ничего не ответил. Янтарный взгляд скользнул по ней коротко и без выражения, чтобы снова вернуться ко мне. Да что я сделала этому мужику, что он на меня так смотрит? Неужели машина была такой дорогой? И вообще, кто ему имя такое дал? Он иностранец?

— Астра, — сказал мужчина с предупреждением в голосе, — сейчас совсем не время для разговоров. Выйди. Я не закончил разговор с женой!

— Всегда есть время, когда речь идёт о больной и любимой подруге, которая почти умерла, — девушка уже направилась ко мне, но на полпути притормозила, снова вперив взгляд раскосых зелёных глаз в мужчину. — Ты же не хочешь, чтобы она упала в обморок прямо здесь? Это было бы так... неловко, — она пощёлкала пальцами и насмешливо улыбнулась. — Запугиваниями ты правды добиться никак не сможешь.