Я прошла на кухню. Нашла таз. Зачерпнула воды из ведра, которое стояло у очага.

Вернулась в зал. Драконы всё ещё катались по полу у прилавка, вцепившись друг в друга, как два непримиримых врага. Оба рычат, наносят удары.

С воинственным криком ярости я окатила их водой из таза.

Они замерли. Одновременно. Кириан поднял голову, с волос капала вода. Таэн моргнул, потряс головой, приходя в себя. А потом оба посмотрели на меня с диким удивлением в глазах. Я набрала в грудь воздух и закричала во всю силу лёгких.

— Убирайтесь вон!

Голос сорвался на середине, но это было неважно.

— Убирайтесь вон из моего трактира, идиоты! — я показала на дверь, рука тряслась. — Немедленно! Оба!

Слёзы катились сами собой, но я не замечала их. Смотрела на перевёрнутые столы, на разбитые кружки, на стулья в разных углах. На осколки глины по всему полу. Вот же… белки свернувшиеся!

— Я вложила сюда всё. — Голос дрожал от бешенства. — Всё, что у меня было. Каждый день с рассвета. Я таскала эти столы, я шила эти скатерти, я рисовала эту вывеску. Я сегодня весь день ходила по городу с подносом, чтобы привлечь людей! И вы пришли и за пять минут…

Я не договорила. Просто не смогла. Схватила веник у стены и шагнула к Таэну. Ударила по плечу. По второму. По руке. Я хлестала его, вкладывая всю злость.

— Вон! Вон! Вон!

Таэн поднял руки, прикрываясь от веника, но не пытаясь его забрать. Кириан шагнул ко мне. Вырвал его из рук. Сломал. Отшвырнул обе половины в сторону. Я уставилась на сломанный веник, потом на него. Что-то горячее поднялось изнутри.

Я вскинула подбородок и ударила его обеими ладонями в грудь. Он не сдвинулся. Конечно не сдвинулся, он же был как ледяная стена. Нерушимая.

— Я тебя ненавижу, — сказала я тихо и отчётливо. — Слышишь меня? Ненавижу каждой фиброй своей души. Исчезни из моей жизни. Убери свою метку, — я вскинула руку и стала тыкать запястьем ему в лицо. — Я не хочу тебя видеть. Не хочу иметь с тобой ничего общего.

Янтарные глаза смотрели на меня с налётом раздражения и презрения.

— Прекрати свою истерику. Ты едешь домой, — произнёс он ледяным тоном.

—Это мой дом.

— Нет.

Он наклонился, и прежде чем я успела понять, что происходит, закинул меня себе на плечо. Грубо и резко, будто я была мешком, который нужно перенести с места на другое. Боль ударила так, что перед глазами вспыхнул белый свет. Я вскрикнула от острой и слепящей боли.

— Стой.

Таэн оказался возле нас в мгновение ока. Бережно снял меня с широкого плеча мужа, держа бережно, будто я хрупкий цветок.

— Тихо, — говорил Таэн, совсем тихо, почти беззвучно. — Тише, жемчужина.

Он отнёс меня обратно на диванчик, опустил. Я не сопротивлялась, сил на это элементарно не было. Кириан стоял посреди разгромленного трактира и смотрел с ненавистью, сжимая кулаки.

— Не забывайся, — произнёс он. — Это моя жена.

— Закрой уже рот, Кириан. Попробуй почувствовать свою истинную через метку, — отозвался Таэн, не оборачиваясь.

Но разве этому упрямому ослу что-то докажешь. Он двинулся к нам. Таэн в этот раз не стал церемониться. Достал ножницы и разрезал ткань вдоль бока, открывая шрам.

Кириан, наконец, замер, уставившись на уродливый шрам.

— Что это такое? — кажется, я впервые услышала в его голосе что-то помимо льда за сегодня.

Таэн не ответил. Открыл пузырёк, нанёс мазь на пальцы, начал втирать. В этот раз слой был гуще. Боль очень медленно и нехотя начала отступать.

— Спи, — сказал Таэн, отстраняясь.

Он снял плащ с широких плеч и накрыл им меня. Тёплый. Тяжёлый. Пахнущий этим странным мужчиной.

— Завтра поговорим, — бросил тяжело, обернувшись на Кириана.

Я хотела сказать, что не о чем говорить. Что они оба могут уходить. Что я справлюсь сама, что уже справлялась, пока они не появились.

Веки опустились раньше, чем слова добрались до губ. Последнее, что я слышала, был тихий голос Кириана. Что именно он сказал, я не разобрала, провалилась в сон.

Глава 29

Глава 29

Мне снилось, что кто-то нежно касался моего лица.

Прикосновения были лёгкие и едва ощутимые, как будто пальцы скользили по щеке, по виску, по линии скулы. А ещё тихий, почти неразличимый шёпот:

— Невозможно. Просто невозможно быть настолько красивой.

Я жмурилась. Тянулась навстречу теплу, в котором хотелось купаться. Растворяться. Позволить себе быть кому-то нужной.

А потом что-то мимолётное коснулось губ.

Легко. Едва заметно. Но так сладко, что я улыбнулась и провалилась обратно в сон.

Проснулась от света, который слишком настойчиво бил в веки.

Серый утренний свет сочился в разбитое окно. В проёме торчали деревянные щепки от рамы. Я села и огляделась.