Я думала о своих старичках, которые привязались ко мне, как к родной дочери. Они стали мне родителями. Моей опорой и моим домом. Я плакала от боли, когда представляла, как же им невыносимо второй раз потерять дочь.

И я думала о Таэне. О своём любимом мужчине. О том, кто так заботился обо мне. Кто тихо и благородно любил, ни разу не перейдя черту. Я плакала от невыносимой тоски по его запаху, по горячим рукам и лукавому взгляду. Я жалела, что не сказала ему о своей любви. Жалела, что не поцеловала тогда его на крыльце. Тогда бы у меня осталось ещё одно сладкое воспоминание о нём.

Дни в больнице проходили мимо меня. Я почти не ела. Медсёстры уговаривали, приносили бульон, пюре, что-то мягкое и безвкусное. Я делала несколько глотков, откладывала ложку.

Постепенно слёзы высохли. Глаза были сухими и красными. Я проваливалась в тревожные сны, где снова и снова видела пожар и балку, падающую на меня. Я звала Таэна, просила, чтобы он показался мне ещё хоть раз. Но всякий раз сон заканчивался тем, что я умирала.

Потом была физиотерапия, бесконечные процедуры. Я жила, ела, разговаривала и спала. Но внутри была оглушительная пустота.

Когда меня выписывали, соцработница помогла оформить документы. Кто-то привёз коляску. Кто-то объяснил, как пользоваться пандусом у подъезда. Кругом были добрые, отзывчивые и сострадательные люди. Но для меня они оставались серым фоном.

Мне всё больше хотелось спать и меньше двигаться. Я постоянно надеялась, что если усну, то всё же увижу во сне Таэна. Прикоснусь и скажу о своей любви.

Моя однокомнатная квартира, выданная мне государством, встретила меня запахом застоявшегося воздуха. Я открыла дверь ключом, который лежал в кармане больничного пакета. Переехала через порог, несколько раз зацепившись за углы и пороги. Руки были слабыми и дрожали.

Я остановилась на пороге, с безразличием рассматривала коридор. Всё было на местах. Тапочки у входа. Чашка на сушилке. Магнит с Эйфелевой башней на холодильнике, который я купила на рынке три года назад.

Казалось, всё было моим. Но таким далёким и чужим, что на глазах вновь навернулись слёзы. В то время, пока я лежала в больнице, я ни разу не включила телевизор и не взяла телефон в руки.

Я покатила коляску в комнату, остановила у кровати. Долго сидела, собираясь с силами, а потом с огромным усилием и дрожью напряжения в руках перебралась на простыни. Натянула одеяло. Закрыла глаза. И провалилась в темноту.

В этот раз сон был другим. Не было пожара. Кругом были обгоревшие развалины, в которых с трудом можно было узнать кондитерскую. Я видела Таэна, стоящего на коленях в золе и раскачивающегося из стороны в сторону. Он прижимал моё бездыханное тело к груди. В любимых медовых глазах была пустота. Нестерпимая боль, из-за которой мне захотелось взвыть.

Кириан стоял в стороне. Прижимал к себе Софию, укрыв её плащом и скрывая от её глаз страшную картину. Лицо было каменным, на скулах ходили желваки.

Лидья сидела на уцелевших ступенях в кондитерскую и красными глазами смотрела перед собой. Розмарий стоял рядом, положив руку ей на плечо. Оба были серыми и постарели на десяток лет.

Я хотела к ним. Всем телом, всей душой. Хотела сказать, что я здесь, что я вижу их, что всё будет хорошо. Хотела обнять Лидью. Хотела, чтобы Розмарий потрепал меня по голове своей тяжёлой и тёплой ладонью.

Хотела посмотреть в глаза Таэну и наконец сказать то, что так и не сказала. Хотела сказать Кириану, что он ещё найдёт свою мягкую и нежную жену, которая сможет размягчить его душу.

Но сон начал рассеиваться.

Нет! Нет! Нет! Ещё немного. Умоляю!

Я открыла глаза. В комнате было темно, но я почувствовала, что что-то не так. В квартире был кто-то помимо меня.

Я лежала неподвижно и прислушивалась к тихим, крадущимся шагам. Дверь приоткрылась и в проёме появилась Надя.

Она поняла, что я её заметила и холодно улыбнулась. Расправила плечи и шагнула в комнату.

— Привет, подруга. Успела по мне соскучиться? Ах, можешь не отвечать. Я и так знаю ответ. Я пришла помочь тебе справиться с горем. Ведь став инвалидом, ты вряд ли хочешь жить дальше.

Глава 39

Глава 39

Девушка медленным и уверенным шагом двинулась к кровати. Она ухмылялась, знала, что я не убегу. А я спокойно лежала и смотрела на неё, понимая, что она не просто так пришла. Я думала, что у богини странное чувство юмора. Ей слишком нравится, когда люди вновь и вновь переживают смерть. И если это наказание за то, что я отказалась от истинности, то оно слишком жестокое.

— Всю жизнь, — начала девушка тихо. — Всю жизнь ты была лучше меня.

Я только выгнула бровь и даже заинтересовалась тем, что она скажет. Может, я услышу причину, по которой она толкнула меня под машину, а сейчас пришла закончить грязное дело.