— Кстати, — София шаркнула ножкой, — а я знаю, где прошлая Виола спрятала украшения и деньги.

Мужчины напряжённо переглянулись, Кириан опустился перед девочкой на корточки.

— Ты уверена в этом?

— Да, — София с гордостью закивала головой. — Я видела, как она их прятала под яблоней.

— Ты молодец, что сказала, — Кириан погладил племянницу по голове. — Украшения нужно вернуть богине, чтобы она не злилась.

— Она не злится. Ей они не нужны. Ей нужны чувства.

— Что? — у Кириана в этот момент было глуповатое выражение лица.

София была ребёнком, который любил шалить, смеяться и играть, но порой её выражение лица и высказывания поражали. Она говорила, как человек, который прожил долгую жизнь.

И вот снова её лицо стало наивным и лукавым. Она сощурила глаза, склонила голову к плечу и ткнула Кириана пальцем в нос.

— Раз ты пришёл, то покупай мне игрушки. Пойдём, покажу, какие я хочу.

Кириан послушно поднялся и пошёл следом.

— Она вьёт из него верёвки, — любимый голос приласкал слух.

— Уверена, что будет девушка, перед которой он так же будет опускаться на колени.

— Вредная и вздорная.

— Что же ты так недобр к нему? — я запрокинула голову и заглянула в лицо Таэна.

— Я очень добр, — муж поцеловал меня в кончик носа. — Просто уверен, что только такую он будет любить.

— А я думаю, что она будет мила и трепетна, как цветочек.

— Хочешь со мной поспорить, женщ-щ-щ-ина? — с мнимой угрозой прошипел муж.

— А давай, мужчина, — прильнула к его губам.

— Если я окажусь прав, ты родишь мне сына.

— А если я окажусь права, то… То ты покатаешь меня на драконе.

— Договорились, жена моя, — муж скрепил наш договор сладким поцелуем.

Эпилог

Эпилог

Первый раз меня затошнило на кухне.

Я как раз пыталась придумать новый рецепт, который вписался бы в местные вкусы, и уже потянулась к баночке с корицей, когда запах ударил в нос с такой силой, что я еле успела отвернуться.

Лидья, которая как раз вошла с охапкой трав, остановилась в дверях и внимательно посмотрела на меня.

— Птичка моя, — произнесла она тихо и с такой интонацией, что я мигом поняла, на что она намекает.

— Не смотри на меня так, — я вытерла рот и откатилась подальше от злополучной корицы. — Наверное, что-то не то съела. В последнее время тянет на всё подряд.

— Ага, — сказала Лидья, улыбаясь.

Я отмахнулась от неё и поскорее уехала с кухни, чтобы избежать неудобных разговоров. Но на следующее утро повторилось то же самое. Потом ещё раз. И ещё. Тошнить начало и по утрам. Ещё два часа после пробуждения я не могла смотреть на еду. От Таэна утаить это не получилось. Он ведь всегда и всё подмечает.

— Поедешь к целителю, — произнёс он как-то утром, когда я откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза, пытаясь пережить очередную волну тошноты.

— Не хочу. Всё само пройдёт.

— Виолетта.

Он сказал только моё имя. Но таким голосом, что спорить расхотелось. Порой в моём нежном муже просыпалась такая властность, что сил на споры не было.

Эрвин пришёл в тот же день. Осматривал долго, водил руками над животом. Потом выпрямился, поправил очки и кашлянул.

— Поздравляю, Вы беременны. Примерно восемь недель.

Тишина в комнате стала такой плотной, что её можно было потрогать.

Я смотрела на Эрвина и будто надеялась, что он сейчас скажет, что пошутил. Я, конечно, хотела детей. Но сейчас как-то не была готова к ним в полной мере.

— Восемь недель, — повторила я, глядя в сторону окна.

— Ребёнок развивается хорошо. Сильный, — с успокаивающими интонациями в голосе добавил он. — Если угодно, я пришлю травницу. У неё есть хорошие настои, которые снимают утреннее недомогание. Проверенные и безопасные, как для матери, так и для ребёнка.

— Благодарю, Эрвин, — произнёс Таэн, потому что я по-прежнему молчала. — Настои нам нужны, самочувствие не самое лучшее.

Целитель ушёл. Я сидела и смотрела в окно, и думала о том, что снег на горах за городом в этот час выглядит совсем как сахарная пудра на свежем штруделе. Голова была странно пустой. И впервые за долгое время мне захотелось заплакать из-за своей беспомощности.

Таэн опустился рядом со мной на корточки, взял обе мои руки в свои и ждал, когда я первая заговорю.

— Я не смогу, — наконец выдохнула я, и мой голос звенел от слёз.

— Чего не сможешь? — погладил костяшки пальцев.

— Ходить за ней следом, — горло сжалось, подкатили слёзы, — когда она начнёт ходить. Я не смогу подхватить её, если она упадёт. Не смогу носить её на руках повсюду. Не смогу убежать с ней, если случится что-то плохое.