Лекарь оказался молчаливым. Он начал водить руками над моей головой, плечами и грудной клеткой. Всё быстро, аккуратно, без лишних слов. Я почувствовала слабое тепло от его ладоней. Не такое живое и почти обжигающее, как от Кириана, а ровное и спокойное, даже щекотное. Кириан стоял у стены всё это время, и я физически чувствовала его взгляд на затылке. Тяжёлый, изучающий, испепеляющий.

— Поразительно то, что после такого сильного удара вы так быстро встали на ноги, — произнёс наконец Эрвин, выпрямляясь и поправляя очки на носу. — Головные боли будут преследовать ещё несколько дней, а, может, и недель, — он открыл саквояж, извлёк небольшой флакон и протянул мне. — Выпейте это, чтобы боль скорее стихла.

Я взяла флакон. Повертела в руках. Посмотрела на золотистую переливающуюся внутри жидкость. В ней что-то двигалось, едва заметно, как будто жидкость жила своей жизнью.

Это магическое зелье?

— Что это? — решила уточнить, полагая, что никто не ответит.

— Лекарство, — отозвался Кириан сухо.

— Я вижу, что не вино, — произнесла я резко.

Молчание. Я обернулась. Кириан смотрел на меня неотрывно. В янтарных глазах было что-то, что я не сразу смогла прочитать. Удивление. Неверие, что я ему посмела дерзить.

— Это лекарство от последствий удара, — произнёс лекарь ровно. — Снимает отёк и головную боль, улучшает самочувствие. Стандартное средство при таких сильных травмах.

Я открыла крышку и поднесла к носу. Запах был острым, травяным и горьким. Немного поколебавшись, я поднесла флакон к губам и выпила одним глотком. Внутренний голос шептал, что если я не выпью сама, то в меня зелье зальют насильно. Взгляд Кириана обещал мне это.

Я скривилась и чуть не выплюнула зелье. Горькое. Очень горькое. Я поставила флакон на столик и уткнулась носом в сгиб локтя, пытаясь отдышаться.

Первые несколько секунд ничего не происходило. Потом по левому запястью прошло тепло. Я опустила взгляд. Метка будто горела.

Тёмный рисунок на коже начал светлеть, как будто кто-то стирал его изнутри, выжигая невидимым огнём. Линии становились тоньше, бледнее, теряя чёткость, как чернила на мокрой бумаге. Я смотрела, не в силах отвести взгляд, как линии бледнеют, расплываются, истончаются. И гаснут. Запястье стало чистым.

Ни следа. Ни пятна. Просто бледная кожа с голубоватыми прожилками вен.

В комнате стало очень тихо. Лекарь сделал шаг назад. Кириан не шевелился. Стоял у стены, наблюдал за тем, что происходит. А я не решалась на него смотреть, потому что чувствовала, как что-то в воздухе начинает меняться. Натягиваться, как струна перед тем, как лопнуть.

А потом запястье снова обожгло.

Резко и так сильно, что я невольно вскрикнула и сжала запястье другой ладонью. Боль не проходила целую минуту. Меня будто выкручивало изнутри. Было так больно, что перед глазами поплыли белые круги. Я закусила губу, сдерживая крик, и просто ждала, сжав зубы и зажмурившись, пока это не пройдёт.

Я медленно разжала пальцы и посмотрела на запястье, которое теперь просто покалывало. Метка вернулась на место. Но уже другая.

Та же форма, то же место, но только линии теперь были чище, ярче и глубже. Метка светилась слабым золотым светом несколько секунд, а потом свет угас.

Я не дышала. Вот это магия!

— Что... — я подняла взгляд на лекаря, но он уже смотрел не на меня.

Смотрел на Кириана с ужасом, вжав голову в плечи, будто в чём-то провинился.

Я обернулась на дракона. Кириан стоял совершенно неподвижно. Лицо у него было белым, будто вся кровь отлила. Янтарные глаза были устремлены на моё запястье. И в нём я видела смесь таких эмоций, что стало не по себе. Я вздрогнула и огляделась, ища, куда бы можно было сбежать. Боюсь, меня сейчас будут бить.

— Эрвин, — произнёс он тихо, — выйди.

— Ваше сиятельство, мне необходимо...

— Выйди, — мужчина зарычал, как дикие зверь.

Лекарь вышел быстро, плотно закрыв за собой дверь. В комнате воцарилась тишина. Она оглушала.

Кириан оторвал взгляд от моего запястья с огромным, явно титаническим трудом, и посмотрел в мои перепуганные глаза, которые я широко распахнула от ужаса.

— Как ты это делаешь? — произнёс он медленно, целя каждое слово сквозь сжатые зубы.

— Я не...

Он оказался рядом в два шага. Я даже не успела моргнуть. Руки сомкнулись на моих плечах, и он со всей силы встряхнул меня. Резко, сильно, так что голова мотнулась и снова вспыхнула болью в затылке.

— Как ты это делаешь?! — его голос сорвался на крик. Первый раз за всё время в голосе звучала не тихая угроза, а что-то живое, надломленное, рвущееся наружу. — Это невозможно! Она не может быть настоящей!

— Пустите, — выдохнула я. — Мне больно...

— Мне тоже, — бросил он, и в этих двух словах было столько всего, что я осеклась, не посмев сказать ни слова.

Он встряхнул меня снова. Ещё сильнее. Выбивая воздух из лёгких своей грубостью.