Девочка отрицательно мотнула головой. Покосилась на духовку, всем видом давая понять, что не уйдёт с кухни, пока не попробует пирог. Я тихо засмеялась. Запах, который уже разлился по кухне, был просто потрясающий.

— Я знаю, что тебе очень хочется попробовать пирог. Но нужно иметь терпение.

Я нашла чайник, разобралась с плитой, заварила что-то травяное из банок на полке. Налила в две чашки, одну поставила перед Соней. Сама устроилась рядом, привалившись лопатками к столу.

— Я тебе кое-что расскажу, — произнесла я. — Про то, как я первый раз решила печь блины.

Соня взяла чашку обеими руками, сделала глоток и внимательным взглядом уставилась в моё лицо, показывая, что готова слушать.

— Мне было, наверное, лет шесть. Я видела, как повара в кино подбрасывали блин на сковородке и переворачивали его в воздухе. Красиво так, высоко. Я решила, что тоже так умею.

Я выдержала театральную паузу.

— Когда я переворачивала первый блин и подбросила его, он вдруг волшебным образом пропал. Я ждала минуту-две, а на сковородку он никак не желал возвращаться. Я решила, что его в воздухе поймал домовой. Второй и третий блин перевернулись успешно. А вот четвёртый исчез. Я расстроилась. Подняла голову, чтобы погрозить домовому. Но вместо этого обнаружила, что оба блина висели на люстре.

Соня хлопала глазами, а потом прижала ладошки ко рту и засмеялась. Достаточно громко и звонко.

Краем глаза заметила движение у дверного проёма. Несколько слуг заглядывали внутрь, вытянув шеи. Смотрели с таким выражением, будто видели что-то невозможное.

Наверное, так оно и было, ведь их злобная хозяйка готовила, а девочка, которая не разговаривала, вдруг издала звук.

Пока пирог пёкся, я рассказывала Соне разные истории. Как однажды заказала слишком много сливочного масла и оно всё растаяло в жаркий день. Как клиент потребовал торт в форме любимой собаки, и собака вышла похожей на бегемота. Как один раз перепутала сахар с солью и узнала об этом только когда первый покупатель плевался и просил воды.

Соня слушала, прижав колени к груди и поставив на них подбородок. Иногда смеялась беззвучно, только плечи тряслись. Иногда издавала короткий тихий звук, похожий на смех. Больше она в голос не смеялась.

Я видела, что она уже устала и хочет в кровать, но пирог слишком сильно её манил, чтобы сдаться так просто.

Когда пришло время доставать пирог из духовки, Соня вдруг подскочила ко мне и протянула руки, чтобы схватить форму. Я дёрнулась, чтобы не дать ей обжечься. Форма вместе с пирогом начала падать. Я не думала, просто схватила ладонями. И тут же вскрикнула от боли.

Я поставила пирог на стол, разжала руки. На коже уже вздувались волдыри.

Соня вскрикнула и зажала рот ладонями. Я видела, что ребёнок перепугался до ужаса.

— Прости, — произнесла она одними губами.

Я опустилась на корточки перед ней. Я развела руки, перевернула обожжённый руки ладонями вверх и неловко её обняла.

— Тише, — сказала я. — Тише, не плачь и не извиняйся. Твоей вины здесь нет. Просто я была неловкой и дёрнулась.

Девочка уткнулась мне в плечо и затихла. Я чувствовала, как она часто и неровно дышит, с лёгким свистом.

— Не переживай, — повторила я настойчиво. — Иди, посиди на стульчике, а я пока руки в воде холодной подержу. Потом будем есть пирог.

София кивнула и, понурив голову, пошла к стулу. Я поднялась с корточек, обернулась и застыла.

В дверном проёме стояли двое.

Глава 16

Глава 16

Кириан подошёл ко мне стремительным шагом. На запястьях, которые уже болели от его хватки, сомкнулись пальцы. Я не успела ни пискнуть, ни произнести ни единого слова, мужчина уже вытащил меня в коридор. Как и в прошлый раз он делал это грубо и не заботясь о том, что причиняет мне боль.

Прижал к стене. Навис. Заключил в капкан из своего тела и рук. Он пах совершенно иначе, не так, как Таэн. Смолой, огнём и опасностью.

Янтарные глаза смотрели сверху вниз, прожигая до самых печёнок.

— Значит, решила действовать через ребёнка, — произнёс он вкрадчиво и тихо, в каждой букве которого слышалась угроза. — Увела её без разрешения. Неужели думаешь, что приручив её, сможешь остаться здесь? Ты оказалась куда хитрее, чем я полагал. Я даже в восторге.

— Я не...

— Закрой свой поганый и грязный рот, — он сжал запястье чуть сильнее, и я тут же прикусила язык, потому что обожжённые ладони при этом движении отозвались волной острой боли. Я невольно скривилась, но ему было глубоко наплевать на то, что было больно. — Слушай меня внимательно, изворотливая крыса. Я не знаю, что именно ты затеяла. Если ты ещё раз приблизишься к ней, я отправлю тебя не в горы, а в тюрьму. Слышишь меня?

Как можно не слышать? Ответить я просто не могла от боли, прожигающей ладони до самых костей. Перед глазами плыло, колени подкашивались.