Арвин сделал безупречный поклон — такой, будто всю жизнь только и делал, что кланялся пожилым дамам.

— Мадам Марта, для меня большая честь познакомиться с вами. Лия столько о вас рассказывала.

— Ой, не ври, — фыркнула бабушка, но в уголках ее глаз заплясали смешинки. — Она обо мне молчит как партизанка. Но я о тебе, командир, наслышана. Весь город только и говорит, что моя внучка окрутила столичного льва.

— Осмелюсь заметить, мадам, — с той же невозмутимостью ответил Арвин, — это скорее я окрутил вашу внучку. И, судя по всему, безнадежно.

Бабушка окинула его долгим, оценивающим взглядом. Я затаила дыхание.

— Ладно, — сказала она наконец. — Мужик что надо. Взгляд твердый, спину держит прямо, комплименты говорить умеет. — Она ткнула в него пальцем. — Но если обидишь мою девочку — я тебя в жабью икру превращу. У меня рецепт есть, еще от прабабки. Проверенный.

Арвин, к моему изумлению, совершенно серьезно кивнул:

— Приму к сведению, мадам. Постараюсь не давать повода.

Бабушка хмыкнула, но я увидела, что она довольна. Очень довольна.

— Ладно, идите уже, танцуйте. — Она махнула рукой. — А то стоите тут, старуху смущаете.

Он взял меня за руку и повел к стеклянным дверям, выходящим в ночной сад.

Воздух снаружи был прохладным и свежим, пахло осенними листьями и приближающейся зимой. Мы вышли на каменную террасу, увитую диким виноградом, и я наконец смогла вздохнуть полной грудью. Арвин повернулся ко мне. В лунном свете его лицо казалось высеченным из мрамора — резкие черты, темные глаза, в которых горело что-то, от чего у меня перехватывало дыхание.

— Лия, — сказал он, и его голос звучал низко и хрипло. — Я должен был сказать это еще тогда, в академии. Но не мог. А сейчас...

— Арвин, — попыталась остановить его я, но он не дал.

— Сейчас я скажу. — Он шагнул ближе, взял мое лицо в ладони. — Я люблю тебя, Лия. Не с этого вечера. Не с того дня, как мы начали эту игру. А с тех пор, как ты, дерзкая первокурсница, заявилась ко мне на лекцию с требованием поставить тебе зачет, потому что у тебя «горят глаза от моего предмета».

Я рассмеялась сквозь слезы.

— Ты помнишь?

— Я помню всё. — Он провел большим пальцем по моей щеке, стирая предательскую слезу. — Каждую твою улыбку. Каждую глупую шутку. Каждый раз, когда ты смотрела на меня с этой своей надеждой, а я отворачивался, потому что не имел права.

— А теперь имеешь?

— А теперь я имею право просить тебя дать мне шанс. — Он чуть наклонил голову, и его губы оказались в опасной близости от моих. — Настоящий. Просто... быть с тобой. Если ты, конечно, захочешь.

Я смотрела в его глаза и видела в них то, о чем мечтала долгие четыре года. Любовь. Настоящую, без прикрас, без игр.

— Ты идиот, Арвин Кейн, — прошептала я.

— Это «да»? — спросил он, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность.

— Это «да», — ответила я.

Он поцеловал меня.

И в этот момент, как по волшебству, лунный камень на моей шее вспыхнул теплым золотистым светом, озарив нас обоих.

— Бабушка говорила, что он чувствует настоящую любовь, — прошептала я, когда мы оторвались друг от друга.

— Твоя бабушка — мудрая женщина, — улыбнулся Арвин. — Я уже начинаю ее бояться.

— Это правильно, — кивнула я. — Ее все боятся. Даже Баксик.

Он рассмеялся и прижал меня к себе.

— Лия... — прошептал он мне в волосы. — Моя Лия.

*******

Мы вернулись в зал, когда бал уже подходил к концу. Бабушка сидела в кресле с таким видом, будто лично руководила этим вечером. Лила танцевала с каким-то офицером и сияла. Виолетта де Ляру метала в нас взгляды, полные ярости.

— Проводить тебя до дома? — спросил Арвин, когда мы остановились у выхода.

— До лавки, — поправила я. — Я сегодня ночую там. Бабушка вернулась, нужно... поговорить.

Он понимающе кивнул.

— Тогда завтра?

— Завтра, — согласилась я.

У крыльца нас ждала бабушка, уже в плаще и с ридикюлем, в котором, я подозревала, лежало с десяток боевых амулетов.

— Ну что, нацеловались? — спросила она без обиняков. — Тогда пошли, Лия. Завтра трудный день.

— Мадам Марта, — Арвин взял ее руку и галантно поцеловал, — позвольте мне завтра нанести визит и официально представиться как полагается.

— Официально? — бабушка приподняла бровь. — Это интересно. Ну приходи, командир. Чайку попьем. Поговорим. — Она окинула его взглядом. — Только без цветов. У меня на них аллергия.

— А с чем приходить? — уточнил Арвин серьезно.

— С пирожными. С заварными. И побольше. — Бабушка развернулась и пошла к карете, жестом велев мне следовать за ней.