— Знаю. Зеркало мутное, но не погасло. Значит, клятвенный слой еще держит момент смерти. Если тело унесут и зеркало закроют без фиксации комиссии, улики не будет.

Мелисента тут же повернулась к нотариусу, который оказался среди гостей.

— Записать.

Кассиан медленно встал.

— Это дело Палаты.

— А Палата уже однажды внесла смерть до обнаружения тела, — сказала я.

По залу прошел шум.

Дарвий Лоран поднял брови. Илисса Ротт закрыла рот ладонью. Один из молодых чиновников сделал шаг назад.

Кассиан не повысил голос.

— Осторожно, госпожа Терран.

— Сегодня это слово звучит особенно часто.

Один из дознавателей поднял с пола небольшой предмет.

— Магистр.

В его ладони лежала линза.

Серебряная, треснувшая.

Похожая на ту, которой пользовался Рейнард.

Зал будто выдохнул.

Кассиан взял линзу, посмотрел и повернулся ко мне.

— Сорель был здесь.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Это не его.

— Ты уверена?

— Да.

— Потому что хорошо знаешь его вещи?

Удар был расчетливым. При всех. При комиссии. При гостях.

Я могла бы покраснеть, отступить, начать оправдываться. Именно этого он ждал.

Я протянула руку.

— Дайте посмотреть.

Кассиан не сразу, но отдал линзу.

Я взяла ее через край платка.

— У Рейнарда трещина проходит по ручке оправы. Я видела ее у часовщика. Здесь треснуло стекло, а ручка целая. Кроме того, на этой линзе свежий лак по краю. Ее готовили как приманку.

— Удивительно точные наблюдения для женщины, которая случайно знакома с предметами бывшего дознавателя, — сказал Кассиан.

— Удивительно быстрый вывод для магистра, который еще не проверил смерть.

Мелисента едва заметно улыбнулась.

— Записать и это.

Кассиан повернул к ней голову.

— Вы мешаете следствию.

— Нет. Я мешаю красивой версии стать единственной.

Дарвий Лоран выступил вперед.

— Магистр Терран, при таком количестве свидетелей разумнее зафиксировать зеркальный слой немедленно. Иначе потом возникнут вопросы.

Кассиан посмотрел на него.

— Вы сомневаетесь в Палате?

— Я сомневаюсь в любых событиях, где человек умирает за миг до того, как собирается назвать имя.

Это было сказано мягко.

Но зал услышал.

Кассиан на секунду закрыл глаза. Когда открыл, лицо снова стало безупречным.

— Фиксацию проведут при комиссии. Зеркало опечатать. Тело не перемещать до первичного осмотра. Все выходы закрыть.

Он повернулся ко мне.

— Госпожа Терран, вы дадите показания.

— Разумеется.

— В присутствии лекаря.

Вот оно.

Не здесь. Не сразу. Но удар уже готов.

— Доктор Лирс утром признал меня способной к самостоятельным действиям, — сказала я.

— Утром вы еще не держали на руках умирающего человека в Зеркальном зале.

— Утром он еще был жив.

Мы стояли друг против друга посреди зала, где только что умер свидетель, где зеркала отражали нас со всех сторон: муж и жена, магистр и женщина под подозрением, человек с властью и человек, который пока еще имел голос.

Илисса Ротт вдруг шагнула вперед.

— Я дам показания тоже.

Все повернулись к ней.

Савенова жена стояла бледная, но голос ее прозвучал яснее, чем за все время нашего знакомства.

— Мой муж боялся не Сореля. Он боялся тех, кто приходит после магистров. Он сказал мне сегодня утром: если я не вернусь от шестого зеркала, искать нужно седьмое.

Кассиан медленно посмотрел на нее.

— Госпожа Ротт, вы в потрясении.

— Да, — сказала она. — Но я не больна.

Мелисента тут же произнесла:

— Записать.

Зеркало за спиной умершего Савена снова мигнуло.

Седьмое.

Не шестое.

Я повернула голову.

Седьмое зеркало стояло рядом, чуть дальше, у колонны. В его серебряной раме, если присмотреться, была маленькая темная точка у нижнего края.

Та же метка.

Две переплетенные линии и точка.

Дамиан.

Я сделала шаг к зеркалу, но Кассиан перехватил меня за локоть.

— Не здесь.

— Именно здесь.

— Если ты сейчас коснешься этого зеркала, я не смогу защитить тебя от последствий.

— Ты и так всю дорогу называешь последствия защитой.

Его пальцы сжались.

— Алеста, остановись.

Я посмотрела ему в глаза.

— Нет.

Он отпустил меня.

Не потому, что разрешил. Потому что вокруг было слишком много свидетелей.