Кассиан слушал до конца.

— Вы стали очень внимательны к мелочам, — сказал он, когда секретарь вышел.

— Меня этому научил брак.

— Первый или второй?

— Оба. Первый показал, как опасна правда без доверия. Второй — как опасна забота без права отказа.

Его лицо не изменилось, но я увидела, как дернулась жилка у виска.

— Вы хотите сделать из меня врага, Алеста.

— Нет. Я хочу понять, когда вы им стали.

Он подошел к окну. Во дворе страж велел садовнику отойти от боковой калитки. Даже сад теперь двигался по приказу.

— Вам кажется, что Дамиан Орсо оставил вам любовь, — сказал Кассиан. — На самом деле он оставил вам опасность. Он бросил вас публично, унизил, лишил защиты, а теперь, даже мертвый, тянет вас за собой. Сорель делает то же самое, только грубее. Я единственный, кто остался рядом.

— Рядом можно стоять по-разному. Можно подать руку. Можно держать за горло.

Он повернулся.

— Осторожнее.

— Я как раз осторожна. Поэтому все записываю.

На этот раз он ушел первым. Без поцелуя в руку.

Сверку назначили через час. Вирс пришла сама, с тяжелой связкой ключей и лицом человека, который слишком долго служил порядку, чтобы легко признать его преступлением.

— Миледи, господин магистр разрешил осмотреть северную кладовую, малую кладовую и опись украшений. Не более.

— Этого достаточно.

Страж пошел за нами до конца коридора, но в бельевой Вирс остановила его.

— Там пар и женская прислуга. Ждите у лестницы.

Он замялся.

— Приказ...

— Приказ — сопровождать госпожу. Я сопровождаю.

Вирс сказала это таким голосом, каким, вероятно, двадцать лет управляла домом Терранов. Страж отступил. Я впервые за сутки оказалась в помещении, где серебряные нити не блестели вдоль стен.

Лина была у гладильного стола. Она не подняла головы, только передвинула стопку полотна ближе к краю. Под верхней простыней лежала узкая карточка из домового реестра.

Я не взяла ее сразу. Сначала попросила Вирс открыть шкаф с зимними покрывалами, потом сделала вид, что проверяю вышивку на старой скатерти. Лишь когда пар из котла поднялся гуще, я скользнула пальцами под ткань и спрятала карточку в рукав.

В северной кладовой пахло воском, пылью и сухими травами от моли. На полках стояли сундуки с приданым, ящики с посудой, коробки с платьями, которые я не носила с первого года брака. Вирс открывала их один за другим, называя вещи без выражения: серебряный пояс, дорожная шаль, две пары перчаток, серьги с дымчатым камнем.

Карточку я прочла, когда она повернулась к шкафу.

«Имущество из дома Орсо, принятое на хранение по распоряжению магистра К. Т.: письменный ларец, черное дерево, знак архивного переплета. Допуск: магистр К. Т., супруга А. В. при наличии личной печати. Место: северная ниша, ряд третий».

Супруга А. В.

Кассиан или не заметил, или не придал значения. Для него я стала Терран в день брака. Для старых реестров имя держалось крепче мужской воли.

— Вирс, — сказала я. — Откройте северную нишу.

Она замерла.

— Господин магистр велел смотреть только сундуки приданого.

— Северная ниша входит в кладовую. Я прошу открыть ее для сверки описи.

— Миледи...

— Если откажете, я попрошу внести отказ в протокол передачи кольца. С указанием, что домовая управительница не допустила меня к вещи, где мое имя стоит в реестре.

Вирс закрыла глаза на одно короткое мгновение. Потом выбрала тонкий ключ.

— Я не знала, что там ваше имя.

— Верю.

Это было правдой. Вирс могла быть строгой, могла бояться Кассиана, могла служить дому больше, чем мне. Но она не была глупой. И сейчас она впервые увидела, что порядок, которому служила, скрывал от нее часть самого себя.

Ниша открылась без скрипа. За рядами пустых футляров стоял узкий ларец из черного дерева. На крышке был выжжен знак архивного переплета: две линии, сходящиеся в узел. Такой знак Дамиан ставил на личные дела, которые нельзя было открывать одной только силой.

Я поставила ларец на стол. Вирс смотрела на него как на вещь, которую лучше было бы никогда не находить.

— Мне нужна минута, — сказала я.

— Я не могу оставить вас одну.

— Тогда отвернитесь. Если ларец откроется на мое имя, вы не увидите ничего лишнего. Если нет — мы закроем нишу.

Она отвернулась. Не сразу, но отвернулась.

Я достала личную печать Алесты Вальт. Маленькую, старую, с почти стертым краем. Потом коснулась кольцом Дамиана замка. Серебро ожило теплом, не болью. Ларец щелкнул так тихо, что я скорее почувствовала звук пальцами, чем услышала.

Внутри лежали три вещи.

Тонкая зеркальная пластина с выгравированной цифрой семь.

Сложенный лист с подписью Таисии Вард.