— От решений, которыми пользуются другие, — сказал он. — Сорель уже втянул вас в незаконный доступ к архиву. Сегодня рядом с телом Ротта нашли линзу, похожую на его рабочий инструмент.

— Похожую, — уточнила я. — Не его.

— Вы слишком хорошо слышите разницу, когда хотите.

— Я слышу ее всегда. Поэтому прошу внести в протокол: я не отказываюсь от ознакомления с распоряжением, но требую копию, перечень оснований, срок действия, имена всех подписавших и порядок обжалования.

Секретарь застыл с пером в руке.

— Госпожа Терран, это внутреннее охранное распоряжение, обычно копии...

— Обычно рядом с женщиной не умирает свидетель, который успел сказать ей про седьмое зеркало, — перебила я. — Пишите точно.

Кассиан посмотрел на секретаря.

— Запишите. Госпожа Терран сохраняет право на копию после заверения.

Он уступил слишком легко. Значит, копия будет такой, какую ему выгодно дать. Но даже плохая бумага лучше пустого слова: бумага оставляет след.

Лирс шагнул ко мне.

— Миледи, я должен осмотреть вас. После контакта с зеркальным слоем возможны отсроченные реакции: головная боль, спутанность, навязчивые голоса...

— У меня болит голова, потому что меня привезли домой под охраной, — сказала я. — Спутанности нет. Голоса я слышу только живые, и некоторые из них слишком настойчивы.

— Алеста, — негромко произнес Кассиан.

В этом одном слове было предупреждение. Я кивнула Лирсу на кресло у стены.

— Осмотрите пульс при свидетелях. Без настоек, без печатей на коже и без вопросов о Дамиане Орсо, если они не внесены в протокол.

Лекарь поджал губы, но спорить не стал. Он взял мое запястье, считал удары, коснулся серебряной пластиной виска и объявил, что признаков опасного расстройства не наблюдает, однако покой необходим. Я почти усмехнулась. В этом доме покой теперь означал тишину, в которой за меня решали, что считать правдой.

Когда осмотр закончился, Кассиан отпустил секретаря и Лирса, но стражей оставил у дверей. Вирс приняла у меня плащ. Ее пальцы дрожали.

— Комнаты госпожи готовы, — сказала она.

— Готовы к чему? — спросила я.

Вирс не ответила. Ответ я увидела сама, когда поднялась наверх.

Мой письменный стол переставили к окну так, чтобы любой входящий сразу видел листы. Чернила заменили на канцелярские, с бледной примесью серебра: такие чернила нельзя было смыть, нельзя было сжечь без следа, нельзя было передать тайком, не оставив отметки. Шкатулки с письмами стояли на виду, книги сложили ровными стопками, а у камина появилась тонкая серебряная нить, уходящая под плинтус.

Не дом. Надзор.

Я прошла к столу, провела пальцем над нитью, не касаясь.

— Красиво сделано.

Кассиан вошел следом и закрыл дверь, но не на ключ. Ему не нужен был ключ, когда весь дом уже стал замком.

— После Черного архива я не могу позволить вам свободно пользоваться артефактами.

— Особенно теми, которые говорят не вашим голосом.

Он помолчал.

— Кольцо Дамиана Орсо нужно передать на хранение Палате.

Вот оно. Не выезды, не письма, не Сорель. Все распоряжение было построено так, чтобы законно дотянуться до старого кольца.

Я сняла перчатку медленно. Серебро на пальце казалось холодным, но не жгло. Дамиан молчал. Или берег силы. Или ждал, когда я перестану дергаться от каждой протянутой руки.

— Под протокол независимого нотариуса, — сказала я. — С описью, двумя свидетелями и правом моего присутствия при запечатывании.

— Вы не доверяете мне даже в этом?

— Я доверяю процедуре. Вы сами учили меня, что чувства в дознании ничего не стоят.

Кассиан улыбнулся без радости.

— Когда-то вы слушали меня мягче.

— Когда-то я не знала, что мой первый муж внесен в реестр мертвых раньше, чем его тело нашли.

Тишина после этих слов стала плотной. За дверью страж переместил вес с одной ноги на другую. Кассиан это услышал, конечно. Он вообще слышал все, что могло стать слабостью.

— Вы устали, — сказал он наконец. — И повторяете чужие подозрения.

— Тогда вам будет легко их опровергнуть.

— Мне будет легко уберечь вас от людей, которые хотят использовать вашу боль.

— Вы говорите так, будто боль становится безопасной, если ее запереть.

Он подошел к столу, взял один из моих старых листов, посмотрел на пустую сторону и положил обратно с прежней точностью.

— Завтра к полудню придет заверитель. Кольцо будет принято на хранение по правилам, раз вы на них настаиваете. До этого вы не покидаете свои комнаты без сопровождения.

— А если мне понадобится пройти в домашнюю часовню?

— В сопровождении Вирс.

— В библиотеку?

— По моему разрешению.

— В кладовую с моим приданым?

Кассиан чуть повернул голову.

— Зачем?

— Чтобы убедиться, что в этом доме осталось хоть что-то мое.