– Женщина-солдат? – удивленно покачал головой капитан. – Куда катится наш мир?

– И что с ней делать? – промолвил Виланд.

– Ну… – Бенвор вздохнул и расправил плечи. – Она все-таки дама…

Пленница, чуть съежившись, с безучастным видом сидела на стуле. Когда мужчины вошли, она окинула их внимательным настороженным взглядом, задержавшись на Олквине, и вздрогнула. Очень светлые, почти прозрачные глаза широко распахнулись, в них мелькнуло что-то похожее на узнавание. Потом женщина вгляделась пристальнее, и ее взгляд потух. Наверное, вспомнила, что видела капитана в тюрьме.

– Приветствую вас, леди, – учтиво произнес он. – Я – инспектор пограничных гарнизонов капитан Бенвор Олквин, хотя вам это наверняка и так известно.

Незваная гостья чуть наклонила голову, прислушиваясь. Бенвор понял, что имел в виду Виланд. Пленница смотрела, не мигая, и внимательно ловила каждое слово. И взгляд сразу стал таким, будто она… черт возьми, будто она мысленно записывала сказанное. Точно, иноземка. Додумаются же…

– Мы не воюем с женщинами и детьми. Если вы добровольно расскажете все, что вам известно, вас отпустят невредимой.

Казалось, дамочка раздумывает. Олквин подбодрил ее:

– Я и так знаю всех, кого интересуют наши позиции. Назвав одно из имен, вы лишь подтвердите мою догадку.

Молчание затянулось. Бенвор собрался приступить к легким угрозам и тут заметил, что пленница исподтишка разглядывает его. Спокойно, с любопытством, даже заинтересованно – как женщина мужчину, в том самом извечном смысле. Озадаченный неестественным для изобличенной шпионки поведением, юный капитан слегка растерялся. Обычно шлюшки королевской агентурной сети сначала заигрывали с офицерами, а уж потом плакали на допросах. Эта же вела себя с точностью до наоборот. Вначале рыдала в лесу, прятала слезы в дежурке, а теперь раздевала его глазами, не скрывая этого. И еще Олквин почему-то подумал, что теперь никому не удастся выжать из нее ни слезинки, как ни пытайся.

– Да кто вы такая? – пробормотал Бенвор, вдруг всерьез засомневавшись в правильности своих недавних выкладок. – Откуда взялись и что вам нужно?

На тонких губах пленницы появилась легкая мечтательная усмешка.

– Может, она глухонемая? – допустил Микас. – Я уже ничему не удивлюсь.

– Ничего от вас не нужно мне, – неожиданно произнесла гостья. У нее оказался приятный голос – сильный, глубокий, только хрипловатый после долгого молчания и слегка искаженный незнакомым мямлящим акцентом, точно не бангийским. – А чего от меня желаете вы, Бенвор Олквин, капитан?

Неуклюжий, неумелый порядок слов добавлял неясности ее и без того загадочному поведению. Капитан взял второй стул и уселся напротив.

– Ну, для начала скажите хотя бы, как вас зовут.

Она вытянула вперед спутанные руки.

– Может, для начала меня развяжут и позволят размяться? – Теперь она построила фразу правильно, будто обучаясь на ходу. Акцент тоже постепенно стал исчезать. Вот чудеса-то!

– Не указывайте господину капитану, что ему делать, – одернул ее Микас. Женщина скользнула по писарю отсутствующим взглядом, как по пустому месту, и невесело улыбнулась Олквину.

– Похоже, здесь есть только один джентльмен.

– Назовите хотя бы одну стоящую причину, по которой мне действительно следует исполнить вашу просьбу, и я постараюсь рассмотреть ее, – предложил Бенвор.

– Я хочу пи´сать, – нетерпеливо заявила незнакомка. – Если господин капитан считает, что сможет сам справиться с застежкой моих брюк, сделайте одолжение, мне уже нечего стесняться.

К своей великой досаде, Олквин почувствовал, что неудержимо краснеет. Мог бы и сам догадаться – ведь женщину несколько часов продержали связанной. Крякнув, он резко поднялся и позвал:

– Виланд, пришли сюда Малеану!

Стараясь не глядеть в лицо пленнице, он развязал веревки. Она принялась сильно растирать затекшие конечности. В дежурку вошла высокая дородная женщина в засаленном фартуке.

– Проводи нашу гостью в уборную, – распорядился Бенвор.