Волкову такой поворот не понравился. Любимый поморщился, отводя взгляд.

И всё же ответил честно:

– Да.

Желание закатить истерику было очень жгучим, но я переборола себя, понимая, что это ничего не изменит. Мир оборотней суров! И хоть я выросла в других реалиях, теперь у меня нет выбора. Я должна просто принять законы сверхов, чтобы быть сильной.

Именно поэтому я потянула Никиту в спальню, взглядом попросив Татьяну Викторовну приглядеть за играющим Женей.

Волков решил, что его Луна хочет напоследок получить ласку… а Луна хотела другого!

За поцелуями и ласками я чертила пальцами на коже альфы руну за руной, вливая едва восстановленную силу без жалости и страха снова оказаться беспомощной. Накопители Малика доставила в стаю ещё вчера, поэтому я верну резерв с приличное состояние.

«Только бы Никита вернулся ко мне живым после смертельного аратами со старым матёрым львом! То, что мои манипуляции посчитают нечестными, решительно отказываюсь думать!!»

Волков покинул меня через час, даже не догадываясь, что причина моего дневного сна не его сногсшибательное мастерство в сексе, а банально магическое истощение.

Я сумела разлепить глаза к вечеру. Женя помог.

Сын хоть и был маленьким, но его ведьмовские способности уже сейчас могли выручить нуждающихся. Такой я и стала.

Малыш обнял меня, и мой резерв с благодарностью отозвался на ненамеренно влитую силу. Получилось встать.

Малодушно мелькнула мысль:

«Лучше бы я проспала до утра… ведь именно сейчас должно начаться аратами. Так сверхи-оборотни называли смертельный бой альф за власть».

Пришлось отогнать её. Сын на подсознательном уровне испытывал страх за отца, поэтому я поднялась с постели, чтобы отвлечь и себя, и малыша.

А потом позвонил Сергей.

Было дело глубокой ночью. Женя уже спал, а я… я ждала новостей:

– Всё хорошо, – двумя простыми словами бета спровоцировал у меня настоящую истерику. – Никита жив. Иван – нет. – Слёзы облегчения градом текли по моим щекам. Меня трясло от пережитого ужаса, но я упорно слушала скупые подробности Серёжи. – Альфа потрёпан сильно, но жить будет. Сейчас отвезли Никиту в больницу. Туманов лично контролирует этот вопрос. Мы тоже охраняем палату на случай возможных недовольств. Как только альфа придёт в себя, мы вернёмся в стаю.

– Хорошо. Спасибо, Серёжа, – всхлипнула я, крепко сжимая корпус мобильного.

– И ещё… Вы – молодец, что поставили защиту на вожака. Правда, Никита сначала разозлился, когда все увидели руны, проступившие прямо во время боя на его коже. Они появились, когда отразили первый пропущенный альфой удар.

Это было нормой, поэтому я непонятно для кого пожала плечами.

– Это закономерная активация. Сильно «зрители» возмущались?

– Да. – Сергей помолчал секунду, а потом хмыкнул: – Пока Зверев ни пропустил удар и на его коже тоже выступили чёрные руны.

Сглотнув горечь, опустилась на край кровати, где тихо сопел Евгеша.

– Фух… Значит, я всё сделала правильно.

– Вы – большая молодец, Луна. Теперь отдыхайте. Уже завтра мы вернём вашего истинного домой. Я горжусь, что должность Луны альянса, а так же Луны всех стай теперь по праву принадлежит вам! – Я не видела, но чувствовала, что Серёжа улыбается. – Тигруля, ты спасла всех нас.

Закончив разговор, очень быстро заснула рядышком с сыном. Облегчение – лучшее снотворное даже от самой страшной бессонницы!

А утром в спальню ворвался жутко потрёпанный, еле живой Никита. К тому времени Женя уже убежал к своим любимым друзьям – Андрею и Еве. Дети Татьяны Сергеевны обожали возиться с маленьким альфой, несмотря на огромную разницу в возрасте, почти десять лет.

Волков закрыл за собой двери на ключ, провернув его три раза.

Глаза Никиты светились голубым неоном, и даже раны, затянувшиеся до синяков и ссадин, не уменьшали их красоту.

– Любимый, – прошептала я, пытаясь выбраться из закрутившегося одеяла.

Мужчина остановил этот процесс, одним словом:

– Люблю! – Добравшись до меня, Никита принялся жадно терзать мои губы властным поцелуем.

Это был самый трогательный… раз, который был в моей жизни! «Сексом» нашу концентрированную нежность просто грешно обзывать.