– Вот и славно! – улыбнулась Агата, сверкнув своей идеальной белозубой улыбкой, которая не вязалась с возрастным обликом старушки. – Начинаем заниматься ранним утром. На рассвете. Поэтому ложимся спать пораньше. Время до сна предлагаю провести с пользой. Надо перебрать травки и прочитать заговор над ними. Кажется, в пучках какая-то живность завелась. Нехорошо…

– Ладно, – кивнула я, убирая посуду со стола. Не хотелось показать, какой ужас вызвала у меня простая просьба бабули.

«Детские страхи – они такие, – мысленно пропела я. – Все чего-то боятся. И то, что я ненавижу насекомых – не самый странный страх, если у тебя, например, аллергия на укус пчёл».

Успокаивая себя тем, что пчёл в разгар января быть в травках ведьмы никак не может, смело вернулась к хозяйке сторожки и развернула первый из многочисленных узелков.

– Оу! – с удивлением уставилась на неповоротливых чёрненьких букашек, смешно засуетившихся на сухих листьях мяты.

– Что там? Ааа, – Агата довольно улыбнулась. – Долгоносики. Я так и думала.

– Куда их выкинуть?

– Не выкинуть, а переложить в баночку. Знаешь, какая из долгоносиков великолепная мазь для потенции получается?! Мужики за пятьдесят с руками оторвут! А некоторые даже за тридцать. Эх! Слабый пошёл мужик! Без долгоносика никуда.

Я знатно похихикала, слушая забавную науку об ингредиентах. Агата была великолепна в своей прямолинейности.

Как только начало темнеть, меня прогнали на лежанку.

Я закуталась в одеяло, чувствуя всем телом обволакивающее меня тепло древней для нашей современности печи, и знаете что? Мне начинало это нравиться! У Агаты было спокойно и безопасно. После всего случившегося, сторожка воспринималась оплотом надёжности. Сейчас это было то, что мне нужно!

Время понеслось вскачь. С каждым днём Агата погружала меня в недра колдовской науки, которую упорно называла «волшбой». И чем больше я понимала в удивительных способностях чувствовать мир иначе, тем больше соглашалась с ней.

Почему?

Всё очень просто!

Колдовство делало свой акцент на изучении травок и зелий, лёгких манипуляций с миром, типа наслать на веник заговор на чистоту. Волшба же была направлена на трудоёмкую работу с предметами. Волшба – это колдовство, ведовство, ворожба, волхование и действие совершённое Силой Воли вместе взятые. А у кельтских ведьм, присоединившихся когда-то к ведьмам славянским, волшба вообще переводится, как – «то, благодаря чему создан Мир».

Конечно, на область силы самого Создателя ни одной из нас не замахнуться, но свои возможности я уже чувствовала. Сила была такой родной и знакомой, что я понять не могла, как жила всё это время с печатью. Теперь я просыпалась каждое утро и первое, что делала: гоняла частички пыли, которые будто в невесомости парили в солнечных лучах сибирской зимы.

Работать над собой и своими усилиями пришлось со всей отдачей. Особенно над кинетическим контактом с предметами! Агата зверствовала люто, добиваясь от меня результатов. Если для этого я хоть целый день должна просидеть над ложкой, которую требуется сдвинуть взглядом, так и будет! Ни спать, ни есть, пока не получится! И мотивация при этом бешеная!

– Ты должна уметь защитить себя! Как только альянс ковенов и стай чистокровных узнает о тебе…

Вот я и сидела без всяких возмущений!

Поначалу ничего не получалось, естественно. Потом Агата начала поить меня усилителями.

– Это только пока, – хмурилась старушка, уже в полпинка раздражаясь от моих вопросов. – Нужно, чтобы ты почувствовала эпицентр своей силы. Где она прячется, и откуда её нужно брать по крупице. Усиливающие настои направлены именно на это. Мы их нашим детям даём, когда у тех просыпается сила.

И если с активным проявлением своей ведьмовской натуры я откровенно спотыкалась, то с наговорами всё предстояло куда проще. Читать текст и совершать определённые манипуляции с определённой целью, было куда проще, чем заставить столовые приборы плясать под моим пристальным взглядом.

Как только у меня получилось создать защитный контур вокруг избы, Агата вытащила из сундука красивую книгу в кожаном переплёте и протянула её мне.

– Бери. – На глаза старушки набежали слёзы. – Это… моя Злата сама делала её… – бабушка нахмурилась, будто ей говорить больно, – для своей дочери. Каждую страничку зачаровала… моё чадушко.

– Эмм… может, тогда не надо…

Агата коснулась моего плеча и мягко улыбнулась.