Никита тяжело вздохнул и встал с постели.
Ничего не говоря и не объясняя, как моя тигрица уступила ему человеческую форму, Волков быстро надел на себя штаны и вышел из моей тюрьмы.
– Нет, – прошептала тихо дрожащим голосом. – Так больше продолжаться не может!
Глава 27. Цена доверия
POV Волков Никита
Выскочил из обустроенного подвала, как угорелый.
Дышать тяжело. И приближающийся оборот не был тому виной. Волк вообще самоустранился ещё на этапе побудки.
Я не знал, каким образом ипостась добралась до руля управления, и для чего вообще это сделала! Очнулся уже тогда, когда Аня из-под меня неистово дёргала одеяло. Да ещё и полностью голая! Вообще нормально!? Как тут удержаться? Мой ответ – никак! Ещё и волк, довольный как слон, подталкивал к решительным действиям!
«Договорился с её тигрицей…» – прочитал его мысли. Ипостаси позволили себе проявить своеволие. Они общались ночью, пока мы спали! Это странно… и… и ещё раз странно! О таком ни разу не слышал и не читал.
А ещё мне пришло стойкое осознание – больше наши ипостаси терпеть человеческие закидоны не собираются. Они договорились о чём-то и показательно самоустранились. К чему это приведёт? Это хороший вопрос, и ответа на него у меня нет. Если только опасения. Как бы всё не усложнилось ещё сильнее…
– Никита?
Дёрнув головой, посмотрел на своего бету.
Уже второй день Сергей пытается подловить меня, появляясь в самых неожиданных местах. Хочет поговорить. При этом смотрит на меня (ха!) волком, будто ему лично известна каждая провальная попытка наладить контакт с Аней… или Филиппой. Я уже запутался. Чёрт всё подери!
– Что тебе? – довольно грубо рыкнул я, и запал решительности Сергея тут же пошатнулся.
Стае не нравиться, что их альфа удерживает свою пару. Я без лишних слов это знаю. Чувствую.
Когда я вернулся в стаю, чтобы стать альфой вместо отца, пункт особого отношения к истинным был очень чётко подчёркнут мной. Думаю, молодняк полукровок, которых постоянно шпыняли в стае только потому, что их матери – человечки, приняли мою сторону, в первую очередь, благодаря поэтому. За четыре года именно полукровки стали моей опорой. Им нравилась моя политика. Да и не признать, что парни – фактически настоящие рыцари, отличающиеся исключительным благородством, сплочённостью, отвагой и верностью, было бы подло. Все семеро стали бетами. Такое не случалось никогда ранее. И пусть первенство мои беты уступили Сергею, это не отменяет того факта, что любой из ребят достаточно силён, чтобы заменить его в любое мгновение. У меня сразу семь правых рук…
«Но и заноз тоже семь, – оценил я упрямый взгляд Серого беты, упрямо поджимающего губы. – Сейчас будет меня отчитывать от лица всей семёрки».
– Говори, – поторопил друга, запирая стальную дверь подвала на ключ.
– Так нельзя. – Коротко оформил своё недовольство Серёга.
Бета хотел сказать ещё что-то, но я его перебил:
– Знаю… – голос сорвался, и я перешёл на шёпот, – но я не могу её отпустить. Это… это выше моих сил.
Серый мгновенно сдулся. Не знаю, что там лучший друг увидел на моём лице, но это вмиг лишило его накрученного праведного негодования.
Сделав глубокий вдох, бета присел на пень, где вчера я колол дрова до глубокого вечера, прежде чем рискнуть идти ночевать в обустроенный подвал.
– Почему она противится связи? Ведь оборотница…
– Если бы я только знал, – ответил едва слышно, садясь с Серёгой рядом. Упершись локтями в колени, зарылся пальцами в густую причёску. – Если бы знал…
– Ты её не обижаешь? – Очередной вопрос был задан… стыдливо. Видимо, это самое неприятное, что было для Серого из его миссии.
Оно и понятно, ведь само предположение, что я могу обидеть истинную, это просто возмутительно! И стая это знает!
– Да ты что!?
Сергей виновато поморщился.
– Прости. Я должен был спросить. Это не недоверие. Я в тебе не сомневался.
– А кто сомневался?
Мой прищур друга не напугал.
Бета смотрел прямо.
– Никто. Но иногда даже то, в чём не сомневаешься, должно быть озвучено.
Я горько усмехнулся, принимая своеобразные извинения друга. Серый всегда отличался удивительной способностью вбрасывать философские изречения в самый подходящий по этому случаю момент. Наверное, это и называется «мудрость».
Бета тихо засмеялся и тряхнул головой.
– Что? Тебе весело?