– Прощайте, Сергей.
– До скорой встречи, Анна.
Подарив бете не самый дружелюбный взгляд, поспешила укрыться в ближайшей станции метро.
Глава 22. Инстинкт охотника
POV Волков Никита
Впереди показалась пробка, и мой разум с облегчением выдохнул где-то там, на задворках сознания. Сейчас главенство захватили эмоции… а это опасно. Неправильно для альфы. Но разочарование и боль от потери чего-то страшно дорогого, по-настоящему бесценного… того, чем мироздание даже не соизволило меня подразнить, сразу отобрав… эти чувства заполнили собой всё.
Не спасала даже любимая группа «The Score», поющая на пределе возможности акустики.
Чтобы не врезаться в пробку, нажал на тормоз за тридцать метров. 200 км/ч – это не шутки. Но скорость прочищала мозги. Если бы я был в Северске, давно бросил бы машину на обочине и убежал в лес.
Машина завизжала, еле успевая затормозить.
– Проклятая Москва! – процедил сквозь зубы, опустив стекло.
Помойная вонь человеческого дерьма, которым пропахли все многомиллионники, и раскалённой резины ударили по рецепторам.
А в голове продолжало стучать набатом: «Мне очень жаль… Мне очень жаль… Жаль…»
Кисть правой руки пришла в движение, ломаясь и обращаясь в огромную лапу.
«Только этого не хватало!»
Тряхнув конечностью, остановил обращение и вернул себе пальцы обратно.
– Сука!
Стоящая в соседнем ряду «Мазда», точнее пассажиры в ней испуганно жались друг к другу.
Видели? Да плевать!
Я согнулся в три погибели и прижался лбом к кожаному рулю.
Отчаяние было настолько концентрированным, что хотелось плакать.
«Филиппа… она – мой самый несчастливый билет. Каждая наша встреча заканчивается очередной моей поломкой. Первый раз я потерял девушку, второй – любую надежду на детей от вдруг воскресшей истинной».
– Сколько можно ещё испытывать меня на прочность?! А?!
По тому, как дёрнулись пассажиры «Мазды», понял, что последний крик души был выплеснут наружу.
Я ударил по рулю. Клаксон протяжно заорал. Сломался.
Пришлось приложить его ещё раз. Сигналка сразу заткнулась.
Вот, что значит первичный ремонт у русских!
«Жаль, что с собственной жизнью так нельзя. Врезал себе по морде, и всё наладилось…»
В нос ударил запах страсти.
Меня аж скрутило.
«Филиппа».
Я завертел головой, но движение было слишком плотным, чтобы кого-то конкретного разглядеть в этом человеческом муравейнике. Было только отчётливое убеждение – она где-то рядом. И это ужасно! Наткнуться на того, от кого ты так лихо убегал! Это несправедливо! Жестоко!
Запах овуляции будто испытывал меня на прочность, сталкивая с парой раз за разом. Будто само провидение хотело разбудить во мне зверя, превратить меня в такого же, каким был отец.
Боже, как я хотел вчера затащить Филиппу в свой бункер и запереть там! Проводить упирающуюся тигрицу на второй этаж в комнату, где сбежать можно легко и просто, было физически больно. Пришлось расставлять оборотней на каждом метре, чтобы окончательно не загубить грёбанное светское мероприятие. Чёртов альянс! Но надо отдать их приглашению должное, если бы не оно, я бы так и продолжал оставаться в неведении. Теперь знаю – Филиппа… то есть Анна, она жива.
«Только толку!? Она меня видеть не хочет. Бежит, как чёрт от ладана! К этому своему «Саше», которого любит!»
Тихие признания девушки, которые Анна заполошно давала в машине, прежде чем сломать мобильный в труху, побуждали к грязным мерам привязки.
«Схвати её! Покажи, чья она!»
Ревность подначивала, соглашаясь с бешеным нравом альфы, доставшимся мне в наследство от существа, по воле природы когда-то называющего себя моим отцом. Уйти, оставить девушку оказалось не так-то просто, как я рассчитывал.
«Хорошо, что овуляция началась сегодня… – с горькой усмешкой посмотрел в зеркало заднего вида. – Если бы она была вчера, быть Анне оттраханной».
Рука только потянулась к стеклоподъёмнику, как я отдёрнул её.
Закрыл глаза, медленно вдыхая уличный весенний ветер. Как мазохист издевался над зверем.
«Овуляция…» – глаза резко распахнулись.
Пульс подскочил, а сердце часто забилось в груди.
«Но разве…»
Дрожащей рукой набрал номер Юрки.
– Никита?
– Юр… – в горле пересохло от волнения.