Я сгорала от любви Никиты, щедро делясь ответным чувством с любимым. Плавилась от его прикосновений, как шоколад под воздействием лучей горячего солнца. Мир сузился до габаритов истинного, и я с наслаждением принимала его таким, понимая, что даже этого невероятно много! Такое чувство, будто бы идеальная жизнь, наконец, сформировалась в моих представлениях и сразу же набросилась на меня, окутывая сладостью мига.

Никита повалил меня на спину, с шипением накрывая своим телом.

Волкову было больно. Раны, оставленные Зверевым, давали о себе знать.

Я попыталась осторожно сместиться, но альфа крепко зафиксировал моё положение под собой, коварно улыбаясь сквозь боль.

– Никита, – я напустила на себя менторский вид, – перестань. Надо обработать твои раны…

– Овуляция, – одним словом пресёк все мои трепыхания любимый, захватывая в плен губы.

Раз – и все мои мысли оставили меня, сузившись до банального желания всех истинных – быть с любимым!

Да и кто в здравом уме откажется от такого!

Томительные поцелуи, жаркие касания, которые безошибочно находили отклик в моём теле – я сгорала в любви, с самоотверженностью отвечая на желание Никиты.

– Моя, – едва слышно порыкивал альфа, на секунду отстраняясь от моих губ, чтобы снова вероломно захватить над ними власть. – Дыши для меня… моя истинная.

Дышать получалось через раз. Чаще с моих губ срывались стоны.

Животная сущность взяла верх, требуя полной отдачи в слиянии с избранным, самым лучшим для неё самцом!

Голова кружилась от касаний и поцелуев Никиты. Я будто в огне горела, брошенная в самое пекло костра страсти и желаний.

Этот день мы провели в кровати, не прерываясь даже на еду. У оборотней-сверхов такая реакция на овуляцию – обычное дело.

Нас попустило только к вечеру.

Тогда же вернулась совесть.

– Я – никудышная мать, – простонала в подушку, нехотя отпихивая жадные руки альфы. – А ты – муж.

– Почему это?! – у Никиты так забавно вытянулась лицо!

Я засмеялась, за что сразу получила парочку смачных шлепков.

– Хей!

– Почему это я никудышный муж?

– Потому что не муж вовсе. Ай! – получив ещё один шлепок, надула губы. – Вообще-то больно.

– Не ври, – уличил меня во лжи оборотень, садясь так, чтобы я оказалась на его коленях.

Никита потянулся к брюкам и… и достал из кармана чёрную бархатную коробочку.

– Это… – я задохнулась от волнения, чувствуя себя маленькой девочкой.

Истинный усмехнулся:

– Это называется «лезть поперёд батька в пекло».

– Нууу… – заканючила, как ребёнок, прижимая руки к груди. Загребущие пальцы хотели быстрее открыть бархатную прелесть.

Никита засмеялся.

– Не прыгай так… нарвёшься.

– Опять? – охнула я, замирая. Между ног уже саднило от многочасовой долбёжки.

Невыносимый сверх засмеялся ещё громче.

– И снова этот удивлённый тон! Обожаю тебя!

Я прислонилась лбом к плечу любимого, расплываясь в блаженной улыбке.

– Господи! Ты не представляешь, насколько это взаимно!

Я совсем чуть-чуть отстранилась, чтобы выровнять спину.

Пальцы Никиты поймали мой подбородок, чтобы притянуть меня к своим губам обратно.

Коробочка между нами мешала прильнуть друг к другу.

Чтобы исправить это досадное недоразумение, Никита отбросил бархатный футляр на край кровати.

– Ммм… – замычала я несогласно.

Никита что-то неразборчивое рыкнул мне в губы, одним движением приподнимая мою попу и тут же насаживая на свой член.

Голова закружилась от чувства наполненности.

– Не могу насытиться тобой! – горячие признания болтливого оборотня выбивали в моём теле искры, отзываясь каждым движением члена, настырно вбивающегося в самое нутро.

Когда удары стали чаще и глубже, я впилась в губы Никиты, чтобы не кричать в голос.

Оргазм накрыл самым неожиданным образом – из меня снова хлынула горячая жидкость, безобразно подло заливая простынь и одеяло.

– Чёёооооорт, – простонала я, без сил повиснув на плече несносного любовника. – Доволен?! Где моё колечко!?

Мой ворчливый тон молодого мужчину только развеселил.

Никита самоуверенно хмыкнул.

– Более чем. Так и должна кончать моя истинная. Всегда. Надо тебя постоянно так брать, пока ты не…

– Тц! – зашипела я, прикрыв ладошкой ужасно порочный рот любимого. – Ты невозможен. Колечко где?

– На пальчике, невнимательная моя, – тихо засмеялся демон, а не оборотень, покрывая моё лицо нежными поцелуями. – Люблю тебя… Когда хочешь свадьбу?

– Завтра?