Течение тащило меня вперёд, будто вызвалось помочь, но я же не русалка, чтобы совсем не дышать!
В лёгких пекло от нехватки воздуха, я пыталась прорваться на поверхность, но…
А потом случилось чудо!
Глава 9. Единство со зверем
POV Волков Никита
– Вот же дрянь такая, – зажмурившись от боли, провёл пальцами по виску. – Чуть череп не проломила!
Мотнув головой, отчётливо расслышал, как отодвигается люк.
«Демоны! Конечно, она сможет его открыть, раз является оборотнем, как и я!»
Зверь внутри меня притих, не мешая действовать. Видимо, понимал, что в человеческой ипостаси догонять Филиппу будет самым правильным решением. Девушка напугана. Пусть она хоть тысячу раз оборотень, но до сегодняшнего дня ничего не знала об этом, значит, первый зов, моё частичное обращение в волка и слишком резкое объяснение – всё это стало огромным потрясением для интеллигентной молодой учительницы.
Филиппа всегда вызывала у меня странные чувства. Волнение… да, именно так я бы описал своё состояние, когда Касьянова появлялась на горизонте. Как только это случалось, я чувствовал себя обязанным провожать каждый её шаг взглядом, наблюдать, чтобы…
Я зарычал.
«Чтобы что, Никита?! – Снова мотнул головой, ползком поднимаясь с пола. – У нас тут девка в тайгу убежать пытается, а ты рассуждаешь! Твои эмоции далеки от тех, к которым призывает альфа всех своих волков? Но разве это плохо? Руслан – всемирное зло! То, что его приказы далеки от правды и настоящего, ничего плохого в себе не несут!»
Пока себя убеждал, что испытывать симпатию к напавшей на меня девушке – это не идиотизм, добрался до выхода из пещеры.
И тут внутри всё оборвалось!
– Дура! СТОЙ!
Филиппа неслась через кусты прямо к обрыву, даже не представляя, что её ждёт!
Я бросился за ней.
Внутри, в самом центре солнечного сплетения, свело от страха. Я даже не представлял, что могу чего-то так испугаться.
Омут был опасен даже для оборотней. Старики из посёлка говорили, что омут проклят ведьмами, поэтому от него все держались подальше. Именно поэтому я обустроил логово рядом с ним.
– ФИЛИППА! – Я попытался докричаться до разума далеко не глупой девушки. – Там обры…
Касьянова резко пропала из поля зрения, пронзительно завизжав.
Сердце пропустило удар, а потом будто сгустком адреналина запустило в мою голову.
Я обратился и, добравшись до обрыва, сиганул в животной ипостаси следом за своей парой.
Если бы я не был так напуган, наверное, пришёл бы в изумление, осознав, что волк больше не тянет на себя одеяло и не пытается захватить моё сознание. Оно, как никогда, принадлежало нам двоим. Тело волка помогало справляться с давлением воды и ударами об острые камни.
Глазами высматривал любое движение, но ничего за взгляд не цеплялось. Серая растительность дна будто бы насмехалась надо мной, надёжно укрывая попавшую к ней в лапы добычу.
Я упорно продолжал всплывать на поверхность и снова погружаться в реку, пока течение быстро уносило меня вниз по реке. Я не сопротивлялся ему, ведь с упавшей Филиппой должно происходить тоже самое.
Лёгкие пекло, несмотря на холод сибирской зимы.
Течение замедлялось, вынося меня ближе к городу.
Внутри сковал ужас, потому что там, где река переставала бурлить течением, вода застыла толстым слоем льда. Плыть туда – это верная смерть… но если Филиппа там…
Волк заскулил, срывая внутренние блоки. Мне было страшно. Очень страшно. Не за себя!
Я даже думать не стал, ныряя под тонкий лёд. Чувство самосохранения ликвидировал этот самый страх за Филиппу.
Возвращаться каждый раз к месту, где льда нет, было всё труднее и труднее. Я потерялся во времени, выбился из сил, но продолжал искать свою пропажу, только сейчас понимая, КОГО я потерял! И пусть альфа сколько угодно говорит, что пара – это только возможность продолжить род, для меня незнакомка Касьянова, почти не имеющая запаха, ещё тогда, три месяца назад, с первого взгляда стала жизненно важной.
Со стороны берега кто-то вскрикнул, когда я вынырнул в последний раз, понимая, что ещё одна попытка, и я больше не выберусь на поверхность.
Волк выдохся.
Тело снова вернуло себе человеческие формы. Это был первый признак, что всё плохо. Когда раненый оборотень не может обратиться – это смерть. Все наши знали эту простую истину.
Я глубоко вздохнул и нырнул, отказываясь терять надежду.