Поднявшись с банкетки, обошла широкую кровать и накинула на оборотня тёплый плед.

«Это чтобы не видеть полуголых некоторых!»

«Говори-говори… – противно захихикала во мне ведьма, отвечающая за стройный хор всех тараканов, устроивших в моём сознании свой головной офис. – Как же!»

Скрипнув зубами, досадливо поморщилась, осознавая правоту моей ведьмовской сущности. Да, это была забота, а не какой-то там хитрый умысел.

Я постояла ещё немного рядом с альфой, потом тяжело вздохнула, смиряясь.

«Ладно! Сегодня он победил. Спать больше негде… только если на полу, но я не собираюсь опускаться до детских выходок. Кровать вообще-то выделили мне! Однако никто не сказал, что я обязана спать в человеческой ипостаси!»

Я обошла кровать, стащила с себя футболку и… на кровать запрыгнула огромная тигрица.

Никита что-то проворчал, поворачиваясь на бок, но быстро затих.

Тигрица мигнула жёлтыми глазами, выискивая на пульте свет. Коготь вдавил кнопку, расцарапывая резину, и комната погрузилась во мрак. Только лес тускло замерцал, быстро сбрасывая световые признаки дня, сменяя их на ночь. Запели сверчки.

Я усмехнулась.

«Хорошее логово посреди огромного города! Что есть, то есть».

Шумно выдохнув, положила большую мохнатую голову на лапы, внутри испытывая мрачное удовлетворение. Хотелось, чтобы побыстрее наступило утро… реакция Никиты на тигрицу в его постели – единственное, что меня сейчас занимало.

Проснулась от того, что мне жарко. А ещё щекотно.

Наморщив носик, удачно подавила чих.

Рукой примяла слишком мохнатое одеяло и нахмурилась.

«Стоп!? Рукой!?»

Дёрнувшись, чуть не свалилась с кровати. Не дала упасть лапа огромного белого зверюги. Волк пристально наблюдал за мной, и его яркие голубые глаза мягко светились в темноте комнаты.

Я нащупала дрожащей рукой одеяло. Край обнаружился не сразу, а когда я потянула за него, волк недовольно заворчал. Оказалось, паршивец лежит на нём! И надо же какой наглый! Вел себя Никита при этом так, будто я его всех благ мира лишаю!

Попыталась договориться с тигрицей, чтобы вернуть себе форму обратно. Вообще непонятно с какой стати она самовольно выбросила меня обратно! Так эта зараза даже не отозвалась, нехотя проворчав что-то типа: «Разбирайтесь сами». Нормально вообще!? Я же голая!!

– Ну, хватит! – разозлилась на Волкова, дёрнув плед сильнее.

Тело альфы северной стаи подёрнулось рябью, и вот передо мной лежит голый идеал всех любительниц кубиков и пресса!

– Хей! – не успела возмутиться, как оказалась под этим самым альфой… и одеялом заодно.

– Я только один разик поцелую, – прошептал Никита, опаляя мои губы своим горячим шёпотом.

Как только этот самый разик был приведён в действие, я потеряла голову. Опять! Видимо, губы Никиты что-то такое переключали в моём сознании, потому что я никак по-другому свою податливость объяснить не могла! Вырываться? Оттолкнуть истинного?! Это становилось за гранью возможного, стоило Волкову коснуться меня. Хотелось бы всё валить на овуляцию, но это было бы чистым самообманом. Животные инстинкты? Тоже не-а. Положа руку на сердце, ведьма внутри меня хотела Никиту куда сильнее тигрицы. Последняя уже получила, что хотела от альфы. У неё было потомство. Ведьма же потомством ограничиваться не планировала. Она… то есть «Я» хотела именно мужика. И не абы какого, а нашего!

Губы Никиты плавно прочертили дорожку из поцелуев к шее, потом мочке уха.

Я застонала в голос, больше не имея душевных сил сдерживаться:

– Чёртов оборотень…

Член Волкова дёрнулся от одного моего голоса.

Никита тихо зарычал.

– Это ты чёртова… одурманила меня… ведьма.

Такое попадание в цель потрясло до самого нутра. Вся страсть слетела, как ни бывало.

Я увернулась от губ своего истязателя нервных клеток и толкнула его рукой в каменный торс.

– Слезь с меня немедленно! Твой разик перешёл все границы!!

Моё истеричное восклицание Никита встретил стоически. Без раздражения и злости. Оттолкнулся на руках и перекатился на спину, игнорируя огромный стояк, которому позавидовали бы кони.

Я упорно смотрела в потолок, пытаясь игнорировать гуляющий в крови адреналин, вызванный дозой полученного страха.

Отвоёванное одеяло скрывало наготу, но победительницей я себя не чувствовала.

Никита потянулся к пульту и что-то нажал.

Голосом Алисы нас оповестили:

– Московское время:

– Пять часов двадцать три минуты.