— Да, мам, у нас лучшая в мире семья, — подскочив с кровати, всплеснула руками. — Потому что вы любите друг друга. Тебе повезло познакомиться с отцом до двадцати одного года. Он не знал, что ты ведьма. И он смог рассмотреть тебя. Именно тебя, а не твою магию. Вы полюбили друг друга. Вы через многое прошли вместе, научились жить, не ущемляя друг друга, не приказывая. Без ревности и подавления. Как ты не понимаешь? Я тоже хочу так. Не хочу ложиться в постель с первым встречным драконом или с тем, кого вы мне подберете лишь по уровню магии. Я ухожу. По крайней мере, у меня есть три года, чтобы постараться найти того, кто мне будет хотя бы симпатичен. Если не получится… Что ж, так тому и быть. Пройду инициацию с первым встречным магом. Обещаю убедиться, что его уровень больше моего. Но это точно будет не дракон. Я не готова после единственной ночи бегать от него, скрываясь по всему миру. Или загреметь в его замок и чахнуть взаперти, ведь они практически все снобы и эгоисты. Какой тогда вообще смысл от инициации?

— Полностью поддерживаю стремление нашей дочки, — раздался уверенный голос отца от двери. Я вздрогнула, не услышав его появления, и обернулась. — Ты слишком эмоционально высказывала свое мнение, — ободряюще улыбнулся отец и, подойдя, заключил меня в свои объятия. — Милая, дай малышке вздохнуть свободно. Пусть попробует найти сама свое счастье.

Мама тогда только недовольно фыркнула и ушла, а я не стала дожидаться её одобрения. Вечером собрала самое необходимое, запихав всё в небольшую сумку с магическим расширением и ночью сбежала из собственного дома. Я была зла на неё. За то, что решила сама устроить мою жизнь, не спросив моего мнения. За то, что скрывает правду о нем… Но это я узнаю и без мамы. Осталось немного.

Воспоминания о доме и родителях всколыхнули в душе странную бурю эмоций: робость перед предстоящим, огорчение и обиду из-за собственных обманутых ожиданий, ведь я так и не смогла отыскать того самого. Тоску по дому и по семье, сожаление, что так и не набралась храбрости поговорить с мамой. К собственному стыду, за эти годы я так и не решилась связаться с ней. Общалась только с отцом, и то дважды, и с помощью ворона. В своих посланиях он уверял, что с мамой всё хорошо, что она любит и ждет меня, что приняла моё желание и смирилась.

Украдкой смахнула рукавом набежавшую вдруг слезинку и совершенно некультурно шмыгнула носом, прогоняя непрошеные воспоминания. На миг задумалась о явно припухших глазах, но махнула рукой и с мыслю: «Кого я тут любила?» — помчалась вперед. Туда, где уже мигала тусклым ядовито-салатовым светом вывеска единственной, а потому лучшей таверны в городке «У Пыльного Котла».

Да, мечты мои растворились примерно так же, как любимые туфли в моем же котелке, куда их забросила обиженная Айсель. Эта прожорливая штуковина, словно ненасытный демон, поглощает всё: от драгоценных камней до душевных тревог и потаенных грез, оставляя после себя лишь мыльные пузыри в бульоне. Но это не значит, что я сдамся. Подумаешь, инициация. На ней свет клином не сошелся. У меня ещё вся жизнь впереди: долгая, счастливая и, главное, без драконов.

Рассвет едва позолотил крыши домов, окрасив город в нежные постельные тона, а я уже стояла перед «Пыльным котлом». Название, конечно, кричащее — даже в тени видно, как вековая пыль толстым слоем покрывала вывеску. Оглянувшись по сторонам, отметила абсолютно пустую улицу и привычным жестом начертила в воздухе ведьмовскую руну, напоминающую полумесяц. Зажмурилась и от всей души пожелала себе удачи. В последнюю секунду промелькнула предательская мысль о несбывшейся мечте, о настоящей любви вместо прагматичного выбора мага для инициации… «Поздно, Кэрри» — одернула я себя. Руна вспыхнула огнем у меня над головой и рассыпалась дождем мелких искр.

Таверна встретила тишиной и запахом вчерашнего пива, который смешивался с ароматом свежей выпечки. У входа громоздились бочки, выстроенные в некое подобие пирамиды. «Видимо, местный вышибала вчера от скуки решил поиграть в строителя», — промелькнула мысль. Внутри таверна, как и в первый мой визит, оставалась такой же уютной и по-своему душевной. Темные дубовые столы, потертые лавки, камин, в котором сонно тлели угли, и огромная люстра, угрожающе свисающая на одной цепи. Даже интересно, сколько ещё продержится?

За барной стойкой восседал хозяин сего места — здоровенный мужик с выдающейся бородой и лысой черепушкой, на которой красовалась татуировка в виде черепа. Слухи в городке ходили, что он из оборотней, бывший стражник из столицы, а здесь осел, потеряв своего зверя. Оборотень без зверя — не жилец. Но этот как-то умудрился выжить. И выжить, и жену найти, и детишек наделать. Господин Варгус — грозный, но справедливый. С ним вполне можно сговориться.

В обычной жизни мы не плохо общаемся, я даже как-то для него заказ делала. Хорошо, хоть мамин кулон-артефакт рассчитан на несколько обликов, и мне не придется светить своей настоящей внешностью. Я уже представляю, как бы отреагировал господин Варгус, приди к нему юная, неинициированная ведьмочка и попросись на сутки поработать подавальщицей. Нет, побережем нервную систему, да и психику мужика. В образе ведьмы Кэрри из лавки — женщины далеко за двадцать, тоже не вариант. Не поймут меня потомки, да и народ вокруг. С чего бы ведьме, вполне состоятельной и состоявшейся в жизни, бросать свое дело и идти в услужение?