Юлфа выложила на оловянный поднос грибной пирог из лишайниковой муки, чуть спрыснула его кисло-соленым соусом и подала на стол. Отрезала один кусок Магнусу, другой – его сыну Алексу, десятилетнему вечно сонному увальню, который якобы готовился к поступлению в королевский столичный университет и под этим предлогом вообще ничего не делал. Пирог они оба любили, и Юлфа научилась его готовить исключительно ради них, сама же довольствовалась просто вареным мурьим яйцом. От теста она в последние дни отказывалась, чтобы к свадьбе чуть похудеть и влезть в потрясающее шелковое платье невесты, которое приглядела на Черном рынке.

– Восхитительно, дорогая. – Магнус блаженно зажмурился, пережевывая пирог. – Просто тает во рту. Да еще и с пряностями!

Доктор открыл глаза и взглянул на сына, сидевшего от него по правую руку. При этом он не повернул голову, а обратился к отражению Алекса в большом зеркале на стене. Зеркала теперь висели в каждом из помещений, включая столовую, и Магнус не упускал ни единого случая в них заглянуть. Тем более что кожа у зеркального его сына казалась менее угреватой, чем у сына, сидевшего рядом с ним. Смотреть на зеркального было куда приятней.

– Правда вкусно, Алекс?

Зеркальный Алекс положил себе на тарелку второй кусок зеркального пирога и буркнул:

– Нормально.

С его стороны это был, можно сказать, комплимент. Юлфину стряпню он терпеть не мог. Как и, впрочем, ее саму. Намерение отца жениться на этой старухе Алекса бесило настолько, что он и впрямь был уже почти готов заняться учебой – лишь бы только отсюда уехать и не жить с ней под одной крышей.

– Ты была сегодня в Церкви безродных? – поинтересовался Магнус. – Как все прошло, дорогая?

– Познавательно, – ответила Юлфа. – Игумен рассказал про одного человека, который превратился в чудовище.

– Как жаль, что я был с больными и не смог прийти в церковь, – без малейшего сожаления сказал Магнус. – Ты подошла к игумену после проповеди?

– Да, дорогой.

– Договорилась, чтобы он нас обвенчал?

– Нет, дорогой.

– Этот негодяй отказался венчать нас?

– Я сама отменила свадьбу.

Магнус изумленно разинул рот с недожеванным пирогом. Алекс от неожиданности поперхнулся и закашлялся. Магнус постучал его по спине и снова растерянно уставился на невесту:

– Почему, Юлфа?!

– Меня огорчило рассказанное игуменом. История про человека, который стал монстром.

С улицы в столовую просочился запах тухлого сыра – вечерний феромоновый зов королевы-матки, манившей стадо в муравник. Магнуса замутило. Превозмогая рвотный позыв, он проговорил:

– Дорогая, я понимаю, что проповедь показалась тебе печальной, но все же какое отношение она имеет к нашей с тобой свадьбе?

– Проповедь – никакого. А вот история про чудовище, рассказанная мне игуменом после проповеди, – очень даже прямое. Ведь это чудовище – ты, дорогой.

– Юлфа, господи, здорова ли ты? Что за бред ты городишь, милая?

– Ты мне врал. Всю жизнь. Ты давал мне не цетрарию плодовитую для фертильности. Ты давал мне клавиргоцепс для изгнания плода.

Доктор Магнус с усилием проглотил остававшийся во рту кусок пирога и взглянул на себя в зеркало. Никакое он не чудовище. Он человек, который исполнял волю божью.

– Я делал это ради тебя, – сказал Магнус. – Чтобы избавить тебя от выкидышей, разочарований и боли на позднем сроке. Ты все равно никогда бы не родила. Я просто помогал Господу, я выполнял его волю, ибо Он решил, что Ледяные Лорды больше не должны плодоносить.

– Нет, Магнус. Ты помогал себе и своему безмозглому сыну. Мое богатство, перешедшее к Свануру, после его смерти должно по закону остаться вам, если у Сванура нет от меня законных детей. А об этом ты позаботился.

– Это нелепо, Юлфа! – Зеркальный Магнус вдруг покачнулся без всякого дозволения Магнуса-оригинала. – Зачем же тогда, по-твоему, я решил на тебе жениться?

– Ради зеркал, дорогой. Ведь зеркала принадлежат теперь мне, а не Свануру. А после свадьбы они перешли бы к тебе. Ты не хотел упустить зеркала.

Зеркальный Магнус и его зеркальный сын Алекс вдруг оба скрылись за завесой тумана. Разве бывает так, чтобы зеркало само собой помутнело?.. Доктор с трудом повернулся к Алексу. Тот по-прежнему кашлял. Губы его отливали синим.

– Два выкидыша. Ты дважды убил моих детей, Магнус. Как жаль, что у тебя только один ребенок. Не удастся восстановить справедливость полностью.

– Это… была… не пряность… – просипел Магнус.

Алекс перестал кашлять, закатил глаза и упал на пол, дергано перебирая ногами. Как будто он внезапно заснул и теперь ему снился сон, как он со всех ног убегает из этого опостылевшего ему дома.

– Он более прожорлив, чем ты, поэтому я надеялась, что он умрет первым, а ты будешь смотреть.

Алекс шагнул по одному ему видимой дороге в последний раз и застыл. Прижатые ко рту руки, измазанные непереваренными грибами и пеной, расслабленно легли на пол – как будто он пришел наконец в то место, куда мечтал, и почувствовал себя там непринужденно и беззаботно.

– Что ж, так оно и вышло. – Юлфа с удовлетворением перевела взгляд с неподвижного Алекса на корчившегося рядом с ним на полу отца. – Я просто помогла Господу. Рано или поздно вы бы оба все равно умерли.