Пальцы сжимаются в кулак. Пульс начинает барабанить в висках, и я уже не слышу вежливых увещеваний госпожи Ся, не вижу замерших в поклоне девушек. Разворачиваюсь и выхожу, хлопнув дверью.

Я спешу обратно в дом дяди. Меня переполняет обида и гнев.

— Что это значит?! — врываюсь я в кабинет дяди, даже не удосужившись постучать. — Как вы посмели, послать меня на смотрины без моего ведома?!

Он поднимает на меня взгляд, спокойный и непроницаемый.

— Тебе, как главе клана нужны наследники. И раз с прежней женой ничего не вышло, значит, нужна новая. С хорошей репутацией и способная родить тебе много сыновей.

— Я не хочу! — выпаливаю я. — И вы не имеете права выбирать за меня!

— И всё же я это сделал, — спокойно произносит дядя. — Потому что кто-то должен думать о клане, пока ты разгуливаешь с мечом, преследуя призраки прошлого. С хорошей женой ты забудешь ту женщину и вернёшь себе достоинство.

Я не согласен, но мне нечего ему возразить. С точки зрения благополучия клана его поступок полностью оправдан. Вот только я не могу представить себе другую женщину рядом с собой. Горло пересыхает, будто степь под полуденным зноем. Всё, что я могу — развернуться и уйти.

Глава 43

Янью

Меня будят до рассвета и велят собираться. В палате ещё темно, так что я облачаюсь и причёсываюсь на ощупь. Я понимаю, куда мне предстоит отправиться. Стоит лишь взглянуть на мрачные лица охранников, как всё становится ясно.

Не задав ни единого вопроса, я следую за стражниками. Рядом идёт евнух с фонарём. Наши шаги гулко отдаются в пустых коридорах. Меня выводят на улицу. После мы следуем вдоль стены лазарета и хозяйственных построек к воротам. За ними мне приходится пройти ещё пару сотен шагов, прежде чем я оказываюсь в мрачном здании с крошечными окнами. Узкие коридоры, поворот, ступени вниз, ещё один поворот, и я уже чувствую этот знакомый запах сырости и железа. Моя камера ничем не отличается от той, в которой я уже однажды ждала приговора.

Я прохожу внутрь, и за спиной тут же захлопывается решётчатая дверь. Звук заставляет меня вздрогнуть. Камера крошечная, влажные стены покрыты разводами плесени, с потолка капает вода, пол холоден. На кровати (если это вообще можно так назвать) валяется покрывало. Серая, тонкая ткань, больше напоминающая марлю.

Я сажусь и долго смотрю в одну точку, где тусклый свет от факела в коридоре вырисовывает на стене неровную тень. У меня опять появляется чувство, будто это уже было со мной. Всё повторяется: сырая камера, равнодушие охраны, молчание.

Мне страшно, но страх давно перестал быть чем-то особенным. Он стал полупрозрачной пеленой, через которую я смотрю на происходящее. Может быть, это и есть знак. Цикл завершён. События вновь ведут меня по знакомому кругу: император, обвинения, тюрьма. Значит, теперь я стою у последней черты. Осталось только пройти до конца — и всё закончится.

Я не плачу, понимая, что всё именно так, как должно быть. Я выполнила свою задачу, — сохранила жизни подданных Гуиджи. Всё, что я чувствую теперь — усталость. Глубокая, обволакивающая, как утренний туман в горах. Даже страх перед смертью притупился. Я не жду спасения. Не от императора, не от великого наставника, не от главы Шэна. Вероятно, он уже прочёл моё письмо и возненавидел. И правильно.

Пожалуй, тоска, которую я чувствую сейчас, — это расплата за глупую ошибку, что я совершила. Я полюбила того, кого не имела права любить. Остаётся лишь надеяться, что время действительно лечит. И однажды эта тоска пройдёт, и я навсегда забуду о главе клана феникса. И он останется для меня лишь злодеем из книги.

Тишина в темнице нарушается звуком шагов — чётких, неспешных, уверенных. Они останавливаются у дверей моей камеры. Даже не поднимая головы, я уже знаю, кто это. Лишь одного человека всё ещё продолжает беспокоить моя несговорчивость. Я не ошибаюсь: император Лун Гуан стоит у решётки и, по-видимому, раздумывает, как начать разговор. Потом поворачивает ключ и заходит внутрь. Стражники остаются снаружи.

— Я пересмотрел своё решение, — говорит он спокойно и холодно. — Ты предательница, что создала смертоносное оружие для врага. А это, по моему мнению, даже хуже измены.

Я не отвечаю. В этом нет смысла. Всё уже сказано — раньше, другими словами, но с тем же содержанием.

— Однако, — продолжает Его Величество, будто делая мне одолжение, — я готов даровать тебе помилование. Я не стану казнить тебя и просто сошлю на остров Чулинь, если ты согласишься стать моим алхимиком.

Остров Чулинь? Я припоминаю, что по книгам туда ссылали всех неугодных императору жён. Если всё так, то это не самое ужасное место.

— Нет, — произношу я негромко, но достаточно отчётливо. Он слегка склоняет голову, будто ожидая продолжения. Но я молчу.

— Ты не боишься смерти, не так ли? — голос его становится настороженным. — Я давно думаю об этом. Ты ведь не Лун Янью? Ты пришла из другого мира.