— Я здесь не по приказу великого наставника, — отвечает парень. — Мне жаль, что вы с ним не смогли понять друг друга. А ещё, что вас держат здесь. Хотел бы как-то помочь. Но вы сами понимаете…

— Понимаю, — киваю я и вздыхаю. Вдруг в голову мне приходит идея. — Как думаешь, ты смог бы отправить послание в степную провинцию?

Жуань Лэй хмурится. Пусть в палате темно, но я чувствую, как он колеблется.

— Послание для кого, позвольте узнать?

— Для главы клана Фэнхуан.

Жуань Лэй нервно вздыхает. Мне начинает казаться, что он едва сдерживает возмущение.

— Простите, но неужели вы и правда хотите написать ему? — спрашивает он. — После всего, что он сделал?

— Да, хочу, — отвечаю я с тяжёлым вздохом. — Несмотря на то, кто он и каким он был, он по-прежнему человек. У него есть чувства. А я… хочу очистить свою совесть. Попрощаться и попросить прощения.

Парень медлит ещё несколько мгновений, но затем достаёт из рукава свёрнутый лист пергамента и уголёк.

— Прошу.

Я беру уголёк и начинаю писать практически на ощупь. Сначала медленно, с паузами между иероглифами. Затем быстрее, как будто всё это уже давно сложилось в мыслях и ждало лишь момента, чтобы обрести форму. Я пишу, что с самого начала всё было спланировано. Что император подослал меня к главе Шэну и велел соблазнить. Что всё это время я шпионила за ним. И провал его плана — это целиком и полностью моя вина.

Пусть я и преувеличила свои злодейства. Но я сделала это сознательно. Хочу, чтобы он забыл. Чтобы не искал. Чтобы не возвращался за мной и не рисковал ради того, что не заслуживает этого.

Я протягиваю письмо Жуань Лэю. Он принимает его, но не уходит сразу.

— Простите, госпожа Янью, — произносит смущённо. — Я должен буду убедиться, что в этом послании нет ничего, что могло бы угрожать безопасности Его Величества.

— Можешь прочесть, — отвечаю я спокойно. — Но с условием, что отправишь его. Это важно.

— Я сделаю, как вы просите, — отвечает он и уходит.

Я снова остаюсь одна, глядя в пустоту. За окнами темно. Где-то далеко кричит ночная птица. Запах лекарств уже не кажется мне противным. Должно быть, я привыкла. Я ложусь набок и закрываю глаза. Сна нет и вряд ли будет. Я представляю, как глава Шэн читает моё письмо. Сердце замирает. Так будет лучше. Безопаснее для него.

Глава 41

Шэн

Меня будит пение птиц в саду за окнами. На миг мне кажется, что я в наших с Янью покоях. Что сейчас открою глаза и увижу её красивое, сонное лицо: слегка нахмуренные брови и приоткрытый рот, который так хочется вовлечь в поцелуй. Но уже в следующий момент боль даёт о себе знать и возвращает меня в реальность. Я медленно открываю глаза и вижу белый потолок над головой. Оглядываю обстановку, насколько могу, и понимаю, что я в доме дяди.

Хочу подняться, но тут же чувствую, как новая волна боли накрывает меня. Каждый вдох даётся через силу — должно быть, рёбра сломаны. Правой рукой тоже не пошевелить — на ней тугая повязка. Облизываю пересохшие губы. Слышу шаги где-то рядом. Вскоре в поле моего зрения появляется знакомый лекарь.

— Вы проснулись, господин… — говорит он с явным облегчением.

— Воды… — сиплым голосом произношу я.

Лекарь подносит к моим губам чашу и, придерживая голову, помогает сделать несколько глотков. Холодная вода словно бы снимает половину моего недуга. Я дышу глубже. Лекарь берёт мою руку и проверяет пульс. После удовлетворённо кивает. Похоже, всё в порядке.

Я задумываюсь, а как вообще оказался здесь. И внезапно ко мне словно бы возвращается память. В туманном разуме всплывают обрывки сражения с драконом. Гнев поднимается внутри. Жгучий, едкий, направленный на самого себя. Как я мог проиграть? Какой позор для главы клана Фэнхуан! Я позволил себя остановить в обличии небесного зверя. Если бы только у меня было ещё немного времени, если бы я удержался в воздухе хотя бы на мгновение дольше…

— Прошу вас, постарайтесь пока не напрягаться, глава, — говорит лекарь осторожно, будто читая мои мысли. — Вы сильно пострадали в бою с драконом императора. В какой-то момент ваши подчинённые думали, что вы отправитесь вслед за отцом и дедом.

— Сколько… я был без сознания? — спрашиваю я.

— Четыре дня, господин, — отвечает он с поклоном. — Сейчас я могу с уверенностью сказать, что вашей жизни ничего не угрожает. Но вам по-прежнему нужен покой. Любое резкое движение может вызвать внутреннее кровотечение. Пожалуйста, не пытайтесь встать самостоятельно.

Четыре дня… Целая вечность. За это время могло случиться всё что угодно.

— О моей жене есть новости?

Лекарь слегка отступает, словно опасаясь моей будущей реакции, и я уже понимаю, что услышу в ответ.

— Боюсь, что пока нет, — осторожно произносит он, стараясь не встречаться со мной взглядом. — Но лучше вам об этом расспросить вашего дядю. Я не владею всей информацией.