Сознание возвращается медленно, как свет сквозь плотные облака. Сначала до уха доходит гулкое звяканье металла где-то неподалёку. Затем ноздри различают едва уловимый аромат горьких настоев и антисептика. В голове ощущается тяжесть. Я с трудом приоткрываю глаза. Зрение медленно фокусируется на размытом силуэте передо мной. Мне приходится несколько раз зажмуриться, прежде чем очертания, наконец, проясняются.

У меня появляется чувство, словно я уже проходила через это несколько месяцев назад. Я вижу над собой императора Лун Гуана. Спокойный и сдержанный, он стоит у подножия кровати и смотрит на меня напряжённо. Как и в прошлый раз, его окружают охранники и слуги. Хорошо, хотя бы болтливых наложниц нет. Моя голова и без того грозит расколоться.

— Ваше Величество… — произношу я одновременно с удивлением и вопросом, а после оглядываюсь по сторонам. — Где это я?

Подняться трудно. Поклониться, чтобы соблюсти приличие, и того труднее. Я с трудом сажусь, морщась от боли. Обстановка вокруг — скромная, но чистая: белые ширмы, полки с фарфоровыми сосудами. Где-то у окна копошится евнух в белом, по всей видимости, лекарь.

— Ты в лазарете при дворце, — снисходительно улыбаясь, произносит Его Величество. — Люди, что вернули тебя во дворец, были не слишком любезны, и я прошу прощения за это.

Я помню, как кто-то ударил меня по голове. После мир растворился во тьме. Я прищуриваюсь, вглядываясь в лицо императора. Он больше не метает в меня взгляды будто молнии. Что же изменилось?

— Почему я здесь? — спрашиваю я хмурясь. — Не в лазарете — это-то как раз понятно. Зачем вы велели тем людям привезти меня к вам?

Император медлит с ответом. Мне трудно поверить в это, но он словно бы сожалеет о прошлом своём решении. Но как император не может это признать.

— Мне показалось, что после того, как ты предупредила нас о готовящейся атаке, тебе будет грозить опасность, если ты останешься в клане феникса, — произносит он с фальшивой озабоченностью.

— Возможно, опасность и существовала, — я откидываю с лица прядь спутанных волос, — но вам-то какое до этого дело? Я ведь всего лишь беглая преступница.

— Следи за своим языком! — одёргивает меня один из охранников императора. Но Лун Гуан поднимает руку, давая ему понять, что всё в порядке.

— Насчёт этого… Полагаю, я был не прав, когда обвинил тебя в измене, — произносит он с неохотой. — Меня самого это сильно удручает.

Мне хочется закатить глаза. Его это удручает… Вот же несчастный. Он сломал мне жизнь, приговорив к казни, а теперь, когда я снова обрела надежду, он опять стремится всё разрушить.

— Я признателен тебе, Янью. Благодаря твоему предупреждению нам удалось предотвратить множество жертв. Поэтому я готов даровать тебе помилование.

Император глядит на меня как-то странно. Благодарности ждёт? Как же он бесит! В некотором смысле я понимаю желание главы Шэна его прикончить.

— Ты не сможешь вернуться в мой гарем, — добавляет он, будто это должно меня ранить. — Но тебе дозволено остаться при дворе.

— В качестве кого? — спрашиваю я недоверчиво.

— В качестве императорского алхимика, — отвечает он. — Я слышал, что ты невольно приложила руку к созданию того самого секретного оружия. Я заинтересован в его формуле. Буду признателен, если ты поделишься ей с нами.

«О, так вот в чём дело, — я мысленно усмехаюсь. — Он выкрал меня из степной провинции не ради спасения или восстановления справедливости. Ему, как и главе Шэну, понадобились мои знания».

— Я не смогу вам помочь, Ваше Величество, — произношу я, по-прежнему не глядя на него. — Мне неизвестна ни формула нового оружия, ни имена тех, кто его создавал. Так что вы зря приложили столько усилий, чтобы привезти меня в столицу.

Чувствую, как императора охватывает возмущение. Он едва сдерживает себя, чтобы не сорваться. Прикрываю глаза и вздыхаю. Расклад, конечно, дрянной для меня. Если ему приспичит, он и пытать будет, чтобы выведать нужные сведения. И я не знаю, смогу ли сохранить молчание, если он решит пойти этим путём.

Глава 40

Император покидает лазарет, но стража остаётся. Они не дают о себе знать, не произносят ни слова — просто стоят снаружи, отделяя меня от всего, что за пределами этих стен. Я не заблуждаюсь на свой счёт. Пусть я и не в темнице, но всё равно под замком. И я более чем уверена, что Его Величество не смирится просто так с моим отказом.

Ожидание чего-то неминуемо дурного не даёт расслабиться. И даже тишина вокруг не кажется умиротворяющей. Мягкий, рассеянный свет, серые стены и чистые простыни — всё это словно декорация. Я не могу уснуть из-за чувства тревоги. И даже когда служанка приносит мне целебный отвар и миску свежесваренного риса, я не притрагиваюсь к ним. Знаю, что мне нужны силы. Но кусок не лезет в горло.