Он решительно кивает, понимая, что именно я имею в виду. Вот почему я выбрал его. Он исполнит мой приказ, даже если ему придётся пожертвовать своей жизнью. Я велю Сину возвращаться к работе. Сам же задерживаюсь на время у склада, следя за погрузкой. Сердце взволнованно бьётся в груди. Скоро я отплачу императору за всё сполна.

Глава 28

Сумерки сгущаются над поместьем. В тёплом, влажном воздухе витает запах грозы. Где-то вдали вспыхивает молния, но до моего уха доносятся лишь еле различимые отголоски грома. Свет фонарей, подвешенных по периметру двора, мягко отражается в полированном дереве пола. Я стою на ступенях крыльца, вглядываясь в горизонт. Всё внутри меня дрожит и трепещет в возбуждении и предвкушении. Только что я получил весть о том, что «подарок» для императора Лун Гуана прибыл в столицу без осложнений. Ему осталось недолго.

Хочется увидеть Янью. Знаю, она злится на меня. Но сейчас я настолько переполнен радостью, что мне нужно её с кем-то разделить. Я разворачиваюсь и иду к нашим покоям. Сердце бьётся в груди взволнованно.

Я нахожу Янью у окна. Она не смотрит в мою сторону. Приглушённый свет делает её силуэт похожим на каменное изваяние. При моём приближении она словно бы спохватывается и пытается подняться. Но я не даю ей времени на бегство. Хватаю за руку и рывком притягиваю к себе. Она с шумом втягивает воздух, пытается вырваться, но я держу крепко. Сегодня я намерен рассказать ей честно о своих чувствах.

— Пожалуйста, выслушай меня, Янью, — шепчу я ей на ухо. — Тебе наверняка рассказали какие-то небылицы обо мне. Но у меня ничего не было с той женщиной. Я отправился в дом удовольствий назло самому себе. Меня пугало, насколько сильно ты проникла в мои мысли. Потому я хотел вытеснить тебя кем-то другим. Но я не смог. Даже когда она играла и пела для меня, когда так пыталась понравиться мне, я мог думать только о тебе…

На несколько мгновений Янью замирает, а после оставляет свои попытки сбежать. Я слегка ослабляю хватку. Янью медленно поворачивает голову, и наши взгляды встречаются. Я вижу в её глазах тревогу и настороженность.

— Что вы пытаетесь этим сказать, господин? — спрашивает она с дрожью в голосе.

Я отвожу взгляд. Никакая битва не пугала меня так, как этот разговор. И всё же я отвечаю ей:

— Я хочу сказать, что влюблён в тебя.

Тишина режет уши. Мне кажется, даже сверчки за окном умолкли. Никогда прежде я не произносил этих слов. И даже не надеялся, что скажу их кому-то искренне. Я смотрю на Янью в нетерпении. Жду, что она ответит.

— Но как же наш уговор? — спрашивает Янью вместо этого. Взгляд её всё ещё полон недоверия и сомнения.

— Забудь про уговор, — говорю я твёрдо. — Просто будь моей женщиной. Моей женой. Я клянусь, что сотру с лица земли императора Лун Гуана. И никто даже имени его не вспомнит. Я сделаю тебя своей императрицей. Своей единственной, если ты согласишься родить мне наследников.

Янью молчит. Но её щёки вспыхивают стыдливым румянцем. Кажется, я догадываюсь, о чём она думает. И это даёт мне надежду. Ещё мгновение она медлит. Я же перемещаю ладони с её плеч на талию. Наконец, она подаётся в мои объятия, прячет лицо у меня на груди. Я обнимаю её крепко. Мои пальцы медленно пробегают по шёлковым прядям волос. Она словно бы сдаётся мне. Я мягко отстраняю её и заставляю снова взглянуть мне в глаза.

— Будь моей, Янью, — шепчу я, а после, не дожидаясь ответа, склоняюсь к её губам.

Её кожа пахнет ирисами, а губы такие нежные. Я обнимаю Янью крепче, прижимаю к себе, чувствуя, как быстро бьётся её сердце. Оно звучит в унисон с моим. Пальцы её скользят от моего ворота вниз, цепляются за пояс. Я поднимаю её на руки и несу на наше ложе. На тёмном шёлке покрывала её кожа кажется ещё белее. Волосы беспорядочно рассыпаются по подушке.

Я склоняюсь над Янью, позволяю рукам изучить каждую линию, каждый изгиб её прекрасного тела. Последние ограничители, установленные нами же самими, рушатся. Каждое прикосновение будто клятва, скрепляющая наш союз. Каждое движение — шаг в новый мир. Её пальцы находят мой шрам, а губы ласкают его с нежностью, словно стараясь стереть боль прошлого.

Наши тела переплетаются, становясь единым целым. Я забываю обо всём: о долге, о мести, об императоре. Есть только Янью. Её голос, её дыхание, её имя, которое я повторяю, как заклинание…

Янью замирает в моих объятиях, её хрупкое тело прижимается ко мне словно в поисках тепла. Я чувствую, как под моей ладонью быстро и беспокойно бьётся её сердце. Словно бы она опасается чего-то дурного.

— Я знаю, что ты задумал, — вдруг говорит она отстранённо. — Ты собираешься взорвать императорский дворец, так?

Гляжу на неё изумлённо. Ей снова удалось застать меня врасплох. Последние несколько недель я тщательно старался скрыть от неё свой план. Но она всё равно обо всём догадалась. Этого следовало ожидать.