Хотя без моей помощи женщинам по-прежнему было сложно забеременеть. Даже без проклятия это оказалось не так просто, как всем хотелось бы верить.

А потом… потом Лаилин впервые пришла на посиделки с нами. И всё изменилось. Там она встретила наяду — Энию. Я всегда чувствовала себя неловко рядом с ней. Не могла помочь. Ничем. Потому и держалась чуть поодаль, когда Эния впервые заглянула к нам. Но малышка… Малышка просто подошла, постояла рядом, потом взяла её за руку и прищурилась.

И случилось чудо. Магия Процветания вспыхнула едва ощутимо, но все это почувствовали.

Через неделю Эния забеременела.

Мы тогда сидели в тишине. Никто не знал, что сказать. Маэль, единственный, кто нашёл в себе силы говорить, громко заявил, что Лаилин — счастливая звезда вампиров. А малышка только рассмеялась и снова унеслась по дому, как ветер. Её невозможно было остановить. Да и не хотелось.

После этого она стала настоящим оберегом для всех женщин. Её появление вселяло надежду, поднимало настроение, зажигало внутри что-то светлое. Но я знала, она действительно особенная. Она чувствовала то, что другие не могли. Видела то, что другим было недоступно. И светилась так, что к её свету тянулись все — от мала до велика.

Именно этот свет привёл к нам ведьму Меланью. Раньше она не появлялась, но пришла тогда, когда Лаилин впервые применила свою магию. Ей была нужна помощь — та, которую могла дать только наша девочка. Это и стало той самой расплатой за услугу, которую Меланья когда-то оказала нам.

Конечно, после её слов я была готова взорваться. Ребёнок не должен участвовать в соглашениях взрослых, тем более — без нашего ведома! Мы ведь не договаривались о вмешательстве Лаилин. Единственное, что тогда спасло ведьму — она не просила ничего невозможного. Малышка должна была сделать лишь то, что подсказывало сердце — дать Меланье шанс стать матерью.

И Лаилин помогла. Без просьб, без давления — подошла к ней сама. Просто почувствовала и сделала.

— Как ты себя чувствуешь? Поясница не болит? — тихо спросил Дариус, не размыкая объятий.

— Всё хорошо. Эта беременность куда спокойнее.

— Ну конечно. Теперь уж точно никаких сюрпризов, — кивнул он, с силой прижимая меня к себе.

Помолчал. А потом неожиданно тихо добавил: — Но я всё равно боюсь…

— Всё будет хорошо, — отозвалась я, положив руки поверх его. — Маэль сказал — дети здоровые и сильные.

— Ага, как небо и земля. Один — ледяной, второй — огненный, — хмыкнул Дариус и тяжело выдохнул. — Я хочу быть рядом с тобой, когда они родятся.

— Маэль вряд ли согласится…

— А ты? Что ты сама думаешь?

Я нахмурилась. Задумалась.

Когда рожала Дилана и Лаилин, внутри всё было противоречиво. С одной стороны, хотелось, чтобы они были рядом. С другой — нет. В родах не было ничего красивого. Но это был такой сокровенный момент, когда в мир приходили наши дети.

— Мне нужно подумать… — протянула я, но мысль оборвалась, когда маленькой кометой во двор ворвался Арон — сын Хейли.

Он тут же рванул за Лаилин, словно только и ждал возможности быть к ней хоть на шаг ближе.

Дилан мгновенно напрягся, подобрался и встал на защиту, словно уже знал, что именно он отвечает за сестру. «Ухажёр» был тут явно лишним.

— Нужно барьер поставить, — сухо бросил появившийся из ниоткуда Люциус. — Не нравится мне этот Арон.

Я тихонько прыснула, едва сдерживая смех. Люциусу вообще редко нравились чужие дети. Наши — да. Остальные — под сомнением. Особенно, если они проявляли интерес к Лаилин.

Хотя, чего скрывать, сейчас детвора была повсюду. Ещё недавно тихие земли вампиров вдруг стали полны голосов, шагов, смеха. Дети принесли с собой настоящую жизнь — такую, какая не создаётся сама по себе.

— Пусть играют. Они же просто дети…

— Не успеешь оглянуться, как этот ребёнок вырастет, а потом ещё и украдёт нашу дочь, — всё так же серьёзно буркнул Люциус.

— Люциус прав. Нужно ограничить общение, — кивнул Дариус, не сводя глаз с Лаилин.

— Прекратите, — я подняла брови. — А то мы с дочкой уйдём жить к людям. Там ей точно не будет угрожать никакая вампирская угроза.

После этих слов мужчины притихли. Возразить не рискнули. Я действительно была у людей. Правда, всего раз. После жизни с вампирами, на территории людей казалось слишком громко, непривычно, ярко. Совсем иная жизнь. И она мне, признаться, понравилась. Было в этом особое очарование.

— Кстати, — с лёгкой усмешкой протянула я, — ваши родители, когда они вернутся?

Родители моих мужчин появились неожиданно — аккурат на пятилетие наших детей. Если честно, в шоке были все. И они, и мы. Никто их не ждал, да и мужчины сами толком не знали, живы ли их родители или давно ушли в небытие.