— Ясность от тебя? — он покачал головой, и в этом жесте было столько скепсиса, что мне стало обидно. Будто я требовала невозможного. — Что-то подобное уже было девять лет назад. Только теперь мы поменялись местами.

Я моргнула, не понимая.

— О чем ты?

Он смотрел на меня долго, пристально — словно пытался разглядеть правду там, где её, возможно, и не было.

— Кэтрин, только не делай вид, что не помнишь.

Я не выдержала его взгляда — отвела глаза в сторону, в темноту. Как объяснить человеку, что той Кэтрин больше нет? Умерла. Исчезла. А я — другая. И я никогда не обижу его осознанно.

— Что бы ни было в прошлом, — сказала я осторожно, кладя ладонь ему на щеку, — я хочу быть с тобой. Не потому, что мне нужна защита или кров. А потому… — я запнулась, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Потому что ты мне нравишься. Очень.

Он накрыл мою ладонь своей, прижался губами к запястью — к тому месту, где бился пульс. Его дыхание было теплым, прерывистым. Словно он сдерживал что-то важное, что рвалось наружу.

— Нравишься, — повторил он, пробуя слово на вкус. — Просто нравишься?

— А ты хочешь большего? — спросила я, заглядывая ему в глаза.

Он сжал мою руку, притянул меня ближе, уткнулся носом в мои волосы. Я чувствовала, как его дыхание становится глубже, как напрягаются мышцы плеч.

— Я боялся, что ты снова исчезнешь, — прошептал он так тихо, что я едва расслышала. — Что это просто очередная прихоть. Игра. Ты раньше… любила так забавляться.

— Я изменилась, — ответила я. — Не знаю, как тебе доказать, кроме как временем.

— И сколько ты готова дать? — он отстранился, заглядывая в мои глаза.

— Столько, сколько захочешь, — честно сказала я.

Он молчал. Но его рука, скользнувшая мне на спину, говорила больше любых слов.

А потом его пальцы наткнулись на неровность — на том самом месте, где под лопаткой остался след от магии Кевина.

— Что это? — он провел по сморщенной, неестественной коже.

Я дернулась, попыталась увернуться, но Реймонд был быстрее. Он прижал меня к постели — не больно, но настойчиво, — и отодвинул край сорочки.

— Кэтрин, что это, черт возьми? — в его голосе зазвучали стальные нотки.

— Ничего, — попыталась отмахнуться я. — Старый шрам.

— Это не шрам, — он провел пальцами по краю обезображенного участка, и от его прикосновения по коже побежали мурашки. — Словно… кожа умерла и усохла. Откуда это?

Я молчала, кусая губу.

— Кэтрин, — настойчиво повторил он.

И тогда я сдалась.

— Это Кевин, — выдохнула я. — Его магия. Когда она пробудилась, был всплеск. Он не хотел, просто… так вышло.

Реймонд замер. Его лицо, и без того напряженное, стало каменным. Но потом — странное дело — расслабилось. Он провел рукой по моей щеке, сжал затылок, притянул меня ближе.

Его поглаживания на том месте, где был старый след, были удивительно нежными. Такими ласковыми, что меня начало клонить в сон. Пальцы двигались медленно, успокаивающе — словно он заговаривал боль, которую я носила в себе очень долго.

И я погрузилась в сон. Теплый, глубокий, без сновидений.

Утро наступило слишком быстро.

Я проснулась от пустоты рядом — Реймонда не было. На подушке осталась только легкая вмятина и холодный край простыни.

Я села, натянув одеяло на грудь. На прикроватном столике лежала записка. Короткая, всего несколько слов:

«Уехал по делам. Вернусь вечером».

Я вздохнула, отбросила одеяло и пошла приводить себя в порядок. Обижаться на Реймонда у меня не выходило.

К тому же у меня хватало забот. День рождения Кевина приближался, и Эйб, как и обещал, взял организацию на себя, но я хотела хотя бы проконтролировать, чтобы все прошло идеально.

Я спустилась вниз, плотно позавтракала, навестила сына. Кевин, как обычно, занимался с профессором, а я бродила по дому, помогая слугам с легкой уборкой и обсуждая меню.

К обеду я устала физически, но не могла успокоиться. Что-то не давало покоя. Какая-то мысль, засевшая глубоко в подсознании.

И когда я проходила мимо кабинета Эйбрахама, заметила, что дверь приоткрыта.

Остановилась.

Не ходи, — говорила себе. — Ты решила, что не будешь искать доказательств.

Но ноги сами понесли меня вперед.

Я толкнула дверь — кабинет был пуст. Эйба со вчерашнего вечера я не видела, и он, видимо, забыл запереть.

Замерла на пороге, борясь с желанием зайти. Искушение было слишком велико. Просто загляну.

Кабинет пах легким дымом — Эйб любил курить по вчерам. Все было на своих местах: стол, заваленный бумагами, книжные шкафы до потолка, статуэтки на полках. Ничего подозрительного.

Я прошлась взглядом, не прикасаясь ни к чему. Но что-то привлекло мое внимание.

Статуэтка. Маленькая, бронзовая, изображающая сову. Она стояла на книжном шкафу чуть в стороне — не прямо, а будто ее повернули и забыли вернуть на место.

Я подошла, машинально поправляя ее.

Раздался щелчок.