Повернулась на бок, всё ещё не открывая глаз, и с трудом сдернула с себя одеяло — внезапно неподъёмное, словно набитое ватой. Кожа мгновенно покрылась мурашками от прохлады. Откуда-то тянул сквозняк.

Справа скрипнула ножка стула. Вот тогда-то я и струхнула по-настоящему.

В квартире кто-то есть.

Я зажмурилась, затаив дыхание в ожидании неведомой угрозы. Но прошла минута, другая, а ничего не происходило; лишь с того же направления донёсся звук явно недовольного сопения.

Набравшись смелости, я всё же распахнула глаза.

«Это ещё кто такой?!» — мысленно выдохнула я.

От шока я резко поднялась и села на кровать, в немом изумлении открывая и закрывая рот. Что делает в моей квартире ребёнок?

— Как ты здесь оказался? — еле проскрежетала я.

— Меня попросила Фрида присмотреть за вами, пока она встречает лекаря. Простите, если вам неприятно меня видеть. Я могу уйти, если пожелаете? — очень по-взрослому попытался объяснить мальчик, поглядывая на меня с опаской, при этом едва шелохнувшись.

Но я ничего не поняла. Кто такая Фрида? И зачем ей нужно было за мной присматривать? Выходит, в мою квартиру пробралась какая-то женщина с ребёнком. И что мне теперь прикажете делать?

А нет… Не в мою квартиру.

Только сейчас до меня дошло: я смотрю на незнакомую обстановку. Деревянные полы, стены в старомодных цветочных обоях, витиеватые канделябры, ореховое трюмо и тот самый стул, на котором сидел худощавый мальчик лет восьми. Который смотрел на меня с немым укором.

И чем же я успела обидеть его? Вообще-то я тут пострадавшая.

— Можешь остаться. Давай вместе подождём Фриду.

Надеюсь, она не опасна, и я смогу наконец понять, что здесь происходит.

Ожидание затягивалось, превращаясь в тягучую, молчаливую паузу.

Ребенок сидел, не шелохнувшись, а я тщетно пыталась подобрать слова. В голове крутился один и тот же навязчивый вопрос: как я оказалась в этом незнакомом месте?

Однако тревога парадоксальным образом уживалась со жгучим любопытством. Вокруг меня были декорации комнаты, словно сошедшей с полотна 18 века: массивная темная мебель, тяжелые портьеры, потертый ковер.

Но детали ясно говорили, что здесь кипит жизнь. На туалетном столике лежала щетка с запутанными прядями чьих-то волос, а в глубине камина еще тлели угли, отбрасывая багровые отсветы на каменную кладку.

Внезапно дверь с тихим скрипом распахнулась. В комнату бесшумно вплыла худая, почти прозрачная женщина в черном платье с белым передником. За ней, опираясь на резную трость, проследовал пожилой мужчина в длинной серой мантии. Его пронзительный взгляд из-под нависших бровей был устремлен на меня через блестящий монокль.

— Госпожа, вы проснулись. Позвольте, я помогу вам удобно прилечь, — засуетилась служанка, бережно подкладывая две пуховые подушки мне под спину. — А господин Майлс вас осмотрит. Вы только не сердитесь, это по моей инициативе его пригласили. Вчера был прием, и никому не было дела до… Да что я вам рассказываю, вы и сами всё знаете. А вас, юный господин, — она обратилась к мальчику уже совсем другим, сухим и холодным тоном, — попрошу покинуть комнату.

От такой перемены в ее голосе меня неприятно передернуло. Он, кажется, по ее просьбе здесь, почему же его выгоняет? И вряд ли мальчик сможет помешать — ну, посмотрят горло, послушают легкие…

— Пусть останется, — вырвалось у меня прежде, чем я успела обдумать.

Фрида странно, с немым вопросом на меня взглянула. Но мое внимание уже приковал к себе врач.

И как он собрался меня лечить, если при нем не было даже подобия медицинской сумки?

Служанка несколько раз обеспокоенно перевела взгляд с меня на врача и мальчика и, видимо, решив, что ничего не случится, если оставить нас одних, произнесла:

— Я пока принесу вам завтрак.

— Возьми на двоих, — неожиданно даже для себя добавила я.

Еще один шокированный взгляд, который она попыталась тщательно скрыть, — и Фрида бесшумно выскользнула за дверь.

Тем временем престарелый врач ловко пододвинул к кровати резной стул и удобно устроился. Я не сводила с него глаз. Он нисколько не походил на человека медицины — скорее, на мудреца или алхимика из прошлых веков.

Вопросы буквально рвались наружу, подмывая закричать что есть мочи, но благоразумие подсказывало: пока численное преимущество не на моей стороне, лучше помалкивать, наблюдать и впитывать любую информацию.

Если до этого происходящее казалось мне странным сном, то в тот миг, когда костлявые пальцы врача вцепились в мою кисть, я впала в настоящий ступор.

От его прикосновения под кожей разлилась теплая волна, стремительно распространяясь по всему телу. И это точно не было игрой больного воображения — моя кожа принялась мягко светиться мерцающим, призрачным светом.

Стоп!