— Ну конечно же, мой друг! Я не оставлю вас в беде, — не удержалась я и с пафосной, почти театральной интонацией продекламировала, чувствуя себя героиней дешёвого романа: — Скорее же, поспешим! Нельзя заставлять даму скучать.

Не знаю, что на меня нашло. То ли недельная добровольная изоляция в четырёх стенах, то ли облегчение от того, что Кевина учит всё-таки достойный человек. Но я вдруг почувствовала себя невероятно легкомысленной.

Подхватила дворецкого под локоть — он дёрнулся, но не посмел вырваться, — и сама повела его к упомянутой даме, почему-то очень веселясь случившимся.

К слову, веселилась я недолго.

Мы вошли в малую гостиную — ту, что выходила окнами в сад, — и я увидела её.

Девушка сидела в кресле, слегка развернувшись к окну, и эта поза не была случайной. Она точно знала: именно под этим углом, именно в этом свете её кожа начинала светиться изнутри, а тёмные волосы отливали жидким шёлком. Опытная. Умелая. Привыкшая быть в центре внимания.

Молодая и очень красивая.

Сложная причёска, явно дело рук не одной горничной. Платье из ткани, что стоит дороже, чем я потратила на жизнь за последние полгода.

На вид — лет двадцать. Максимум.

Но в её взгляде, скользнувшем по мне с ног до головы, читалось многое. Медленно, не спеша, она разобрала меня по косточкам: простенькое платье, дешёвая ткань, небрежная коса, никаких украшений и усталые глаза.

Несоответствующая. Лишняя, которую следует вышвырнуть.

Дворецкий представив меня как «гостью господина Киркланда» ретировался. Просто ушел, словно его здесь никогда и не было.

— Предатель, — прошептала я себе под нос.

— Собственно, я пришла познакомиться с вами, — произнесла девушка с легкой едва уловимой насмешкой.

Грудным низким голосом — таким, от которого у мужчин подкашиваются колени. И он совсем не вязался с этим юным, почти кукольным личиком. Такой голос бывает у женщин, которые знают себе цену и умеют пользоваться своей ослепительной красотой.

Без единого лишнего движения, она плавно поднялась с кресла. Будто не она сейчас в гостях, а я тревожу хозяйский покой.

— Я — Лилиан Балмин, — представилась она, чуть склонив голову. Выдержала паузу, давая мне прочувствовать момент, ну или осознать значимость. — Возлюбленная Эйба.

Повисла тишина.

Я молчала. Не потому, что растерялась — просто не знала, что на это сказать или какую реакцию дать. Скандал? Слёзы? Оправдания?

Она ждала. Я тоже.

Не дождавшись, девушка недовольно отбросила ридикюль на диван и принялась стягивать кружевные перчатки — медленно, палец за пальцем, с таким видом, будто сдирала кожу с врага.

Нет чтобы расслабиться и порадоваться, что я не из числа влюбленных в Эйба, она продолжала кривить нос.

Я совру, если скажу, что её слова меня не задели. Что-то внутри дёрнулось — коротко, остро, как заноза. Но лишь на мгновение.

Почему-то я совсем не удивлена.

У такого богатого красавца просто не может не быть девушки. Я вообще удивлена, что он до сих пор не женат. Куда смотрят его родные? В высшем свете браки заключаются по расчёту — капитал к капиталу, влияние к влиянию. Но, видимо, Эйбрахам Киркланд живёт по своим правилам.

И вот теперь его девушка здесь. Напротив меня. И полна решимости разобраться, кто я такая и почему ошиваюсь в доме её мужчины.

М-да… ситуация!

Никогда не была в роли любовницы. А вот в роли обманутой жены — опыт богатый, хоть отбавляй. И сейчас я смотрела на эту разъярённую девочку и видела себя. Ту Катю, которая ползала на коленях за бывшим мужем, ловила его за ноги, унижалась, умоляла.

Не хочу снова через это проходить. Только с другой стороны баррикад.

— Лилиан, — начала я как можно мягче, — могу я к вам так обращаться? Эйбрахам предложил мне кров на время, пока я не найду жильё. Наши семьи дружат не одно поколение, мы с ним… как брат и сестра. Поэтому вашим отношениям ничего не угрожает. Будьте уверены.

Ну выдумала! Брат и сестра! У которых, возможно, есть общий ребенок.

Ну а что мне ещё говорить? Надо же её как-то успокоить. Не хочу быть той, из-за которой развалится пара. Пусть он и возможный отец Кевина — мне чужого не нужно!

Но мои слова возымели обратный эффект.

Ой-ёй.

— Ты меня за дуру держишь?! — её голос взлетел на октаву, срываясь на визг. — Я знаю всех его друзей! И тебя среди них нет!

Первой полетела декоративная подушка. Тяжёлая, расшитая золотом — едва увернулась.

— Ты кто вообще такая?! — следующей полетела сахарница. Фарфоровая, с позолотой, явно антикварная. Она разбилась о стену в метре от меня, осыпая ковёр белыми сладкими кристаллами. — Вылезла из грязи, в люди захотела?!

— Послушайте…