Если отбросить наше прошлое, я могу честно сказать: день прошёл замечательно. Давно я так не отдыхал. И то памятное кафе, где я получил сокрушительный отказ от руки и сердца, будто не трогало.

Но вот вопрос про жену почему-то разозлил. Я вспыхнул, словно факел: она ещё смеет спрашивать про жену? Её я только и видел, её боготворил, с ней хотел построить дом. А сейчас, как ни в чём не бывало, спрашивает о той, кем должна была стать она.

Я наговорил того, чего не хотел, и сбежал. Просто сбежал, оставив её одну. Пусть хоть частично прочувствует себя в моей шкуре.

Но спустя час я уже корил себя за мерзкий поступок. Но не дал себе снова броситься к ней.

«Реймонд, не будь тряпкой».

Нужно связаться с подчинёнными, занять себя работой. Тем более изначально моя цель была не Кэтрин, а расследование краж артефактов — от простеньких, дешёвых до редких. Посредников мы уже поймали, но я чуял: это только верхушка. Нам скормили ненужных людей, которые были осведомлены не больше, чем уличная шайка.

Зацепка была лишь одна: крали артефакты рабочие, а продавали на чёрном рынке дефектные — без одной детали, чьё отсутствие сразу не выявить. Какое-то время работал, потом всё. Но, кажется, у агента Торфина было что-то стоящее.

Я связался с ним по магической связи.

— Ка59, — обратился по кодовому имени, которое сам же придумал.

Я создал свою систему: никто не знал агентов в лицо. Только я сам отбирал всех на определённые позиции — наблюдением и тайными испытаниями. В своё время меня так же отобрал прежний глава, которого назначил Верховный Академии Бармара — высший маг, самая таинственная и пугающая личность для всех. Потому что только ему было под силу лишить любого мага магии или заблокировать её. Маги его страшились, дрожали перед его величием, но неустанно пытались низвергнуть.

И в этот раз я уверен: всё связано с ним. Оппозиция существовала всегда и каждый раз придумывает разные способы. В этот раз я чувствую что-то особенное.

— Да, глава.

— Готовы представить доклад?

— Ещё работаем.

По голосу понял — у него действительно что-то есть, но он не будет раньше времени обнадёживать, пока на руках не будет доказательств.

— Двух недель хватит?

— Да.

— Если возникнут проблемы, сообщи.

— Да.

Я отключился.

И стоило закончить с работой, пообщавшись со всеми информаторами, как пришло то самое скверное чувство. Словно на привязи, я вернулся в дом Эйба и, будто охотничий пёс, унюхал её.

В саду она наблюдала из-за кустов за объятиями кузена и какого-то мальчика. Сын? Такой большой — на вид восемь-десять лет. Почему я о нём ничего не слышал?

Хотя прекрасно знал почему. Как только услышал, что она вышла замуж — буквально через месяц после того, как унизила, растоптала меня, — я насильно перестал интересоваться её жизнью. Сам никогда не приезжал в её город, посылал замов, лишь бы не встречать, перестал общаться со старыми знакомыми. Впрочем, они и не горели желанием.

После случившегося меня практически сразу нашёл предыдущий глава и предложил интересную работу. Но сначала требовалась жесточайшая подготовка. Я пропал для всех на два года. Для них я уехал учиться за границу, а на самом деле меня ломали и взращивали заново. Моя магия была очень полезна. Меня научили управлять ею в совершенстве — через боль, бессонные ночи и иногда пытки. Но я ни о чём не жалею. Кем бы я стал без всего этого? Возможно, остался бы тем же зелёным, глупым, угловатым юнцом, что смотрит на мир сквозь розовые линзы.

Я опускался в такие низы, побывал на краю света, видел смерть, жестокость, предательство. Думал, меня давно трудно чем-то удивить. Но вот смотрю в её глаза — и понимаю: я вновь превращаюсь в того юнца.

Всю неделю я сам гонялся за подозреваемыми. Я понимал: мы растормошили осиное гнездо, но до верхушки так и не могли дотянуться — либо они затаились, либо поменяли план. А это гораздо опаснее.

Но на самом деле я убегал от неё. Возвращался поздно, уходил рано, хотя легко мог снять, как обычно, номер в отеле. Но мне хотелось хотя бы знать, что она спит через пару стенок.

Но когда-то бегство заканчивается. Сегодня был именно тот день. Я изрядно выпил в какой-то дыре, а она, вместо того чтобы сморщиться и обозвать пьяницей, начала переживать. Принесла чай, перекус.

И я не смог устоять. Это было выше моих сил. Я сам себе не признавался, но как увидел её — все мысли были только о ней. Дикая, всепоглощающая потребность. Совсем не та, что девять лет назад. Тогда я её просто боготворил на расстоянии, не зная совсем, словно холодную статую. А сейчас вот она живая, тёплая и желанная.

Плавая всю ночь на волнах блаженства, я молил, чтобы прежняя никогда не возвращалась. Новую Кэтрин я полюбил. Да вот так просто — после одной ночи. Но чувство уже не вырвать из сердца.