— Как ты смеешь говорить такое о нашем сыне?! — взорвалась я, едва карета тронулась с места. — Это ты больной, а не он! Как у тебя вообще язык повернулся?! И долго ты вешаешь эту лапшу на уши всему свету?

— Не смей повышать на меня тон! — его голос прозвучал зловеще. — И не смей меня упрекать! Ты должна благодарить меня на коленях, что я не выставил твой грязный секрет на всеобщее обозрение. Скажи спасибо, что кормлю и содержу твоего ублюдка, а не потопил в реке!

Моя рука взметнулась сама собой, и оглушительный шлепок прозвучал в замкнутом пространстве кареты. Удар был точным и звонким.

Наступила пугающая тишина, густая, как смола. Лишь стук колёс по брусчатке отсчитывал секунды моего запоздалого ужаса.

«Дура! Что ты наделала!»

Но я не чувствовала ни капли раскаяния.

Стоп. Он сказал… «твоего ублюдка». То есть Кевин… не его сын? И, судя по всему, Кэтрин об этом прекрасно знала.

— Ты пожалеешь об этом, — проскрежетал Аркелл, выглядивший как человек который не бросает пустых угроз. — Я растопчу тебя, как букашку, — потянулся к моей шее, но остановился едва прикоснувшись.

Жирный намёк. Ой-ей-ей…

— Как давно ты знаешь? — спросила я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал нейтрально, но внутри всё замерло в напряжении ожидания ответа.

— Ты что, и правду забыла? — язвительно усмехнулся он. — Уже не помнишь, как морочила мне голову? Заставила жениться на себе, уже нося под сердцем, а я, дурак, поверил, что ребёнок мой. Но всё стало очевидно, когда мальчик стал расти. Голубоглазый блондин! В роду блондинов отродясь не водилось. Наша кровь всегда брала верх.

Я лишь сипло выдохнула, словно от удара в грудь.

Вот оно что. Это многое объясняло. Но ничто не могло оправдать его жестокости. Ладно, он ненавидел меня, но Кевин-то был ни при чём.

И слова Софи теперь обрели новый, жуткий смысл: «Аркеллу не нужен сын, он легко вас отпустит». Оказывается, всё до банального просто — он не его.

Но кто же тогда отец?

Впрочем, какая теперь разница? Я стану для Кевина и матерью, и отцом. Я заменю ему всех.

Оставшийся путь мы проделали в гнетущей тишине, которую нарушало лишь монотонное шуршание колёс.

У меня было о чём подумать, и хоровод мрачных мыслей, пляшущий в голове, лишь сильнее запутывал и тянул на дно.

Но стоило открыть дверь в комнату моего мальчика, и вдохнуть его чистый, детский запах, как в душе воцарилась кристальная ясность.

Вот он — мой главный и единственный смысл в этом книжном мире. А с остальным я как-нибудь справлюсь.

Я нежно убрала со лба спящего сына непослушную прядь и, затаив дыхание, поцеловала его в макушку. Он сладко посапывал, безмятежный и прекрасный. Ещё один взгляд — и я на цыпочках вышла, закрыв за собой дверь.

Этот вечер я мысленно внесла в список самых насыщенных и запоминающихся: покушение, сделка с любовницей, неожиданно приятное знакомство... Казалось, после таких встрясок уснуть невозможно.

На последних волевых усилиях я сбросила с себя платье, и едва голова коснулась подушки, как меня поглотил беспробудный сон.

«Говорила мне мама: всегда смывай макияж перед сном, в каком бы состоянии ни была», — пронеслось в голове, когда я утром увидела в зеркале своё отражение.

На меня смотрело настоящее «страшилище»! Тушь осыпалась и отпечаталась тёмными кругами под глазами, будто я провела ночь в кулачном бою. Стойкая помада въелась в кожу губ, а некачественная пудра стянула лицо, прибавив мне лет десять.

Уууу! Вот бы сейчас гидрогелевую маску и расслабляющую ванну с лавандой...

Но, увы, времени катастрофически не хватало, а впереди был день, за который нужно успеть все.

Кое-как я оттерла следы бурного вечера, расчесала взъерошенное «гнездо» на голове, с трудом распутывая колтуны, и, похлопав себя по щекам для бодрости, спустилась на первый этаж.

Слуги, уже встроившись в новый порядок, сервировали стол для нас с сыном — завтрак Аркелла в одиночестве уже закончился. К моему несказанному облегчению, он укатил по срочным делам.

— Фрида, муж ничего мне не передавал? — решила уточнить я, присаживаясь за стол и изящно расправляя на коленях крахмальную салфетку.

Вчерашний разговор с ним до сих пор звучал в ушах — наверное, самый долгий и тягостный за все дни.

Планы свои, конечно, не изменила, но новое открытие повисло в сознании тяжёлым камнем.

Как рассказать Кевину, что отец — не отец? Что мать «нагуляла» его где-то и сама не знает, где искать биологического папеньку?

Нет, пока не стоит травмировать мальчика. Когда он будет готов... вернее, когда буду готова я, обязательно всё расскажу. Но сначала надо найти верные слова, чтобы объяснить наш отъезд.