Я правда старалась отвлечься, и поначалу мне это удавалось. Но с наступлением ночи, когда Кевин уснул, меня атаковали сомнения.

Сердце ныло от обстоятельств. Я корила совесть, которая не давала спокойно жить, а в противовес ей ставила благополучие и счастье сына.

Я лишила его одного отца — и ни капельки об этом не жалела. Аркелл никогда таковым не был. Но вот лишить сына отца во второй раз, того, кто только начинал с ним знакомиться и привязываться, — этого позволить я не могла.

Поэтому Кевин до сих пор не знал, кем на самом деле приходится ему Эйб. Да и сам Эйб не спешил раскрывать правду. Я его понимала. Наверное, так правильно: у него есть невеста, и сначала нужно решить щепетильный вопрос с ней. Первый ребенок вне брака — такое себе приданое для жениха.

Так и не приняв никакого решения, я малодушно решила избегать обоих — и Эйба, и Реймонда.

Первый, будто почувствовав, что я на распутье, все чаще стал находиться дома. А вот его кузена после того дня я практически не видела — разве что пару раз мелькала его светлая макушка на первом этаже, но я трусливо тормозила и пряталась за углом. Лишь поздно вечером замечала силуэт, входящий в дом.

Вечера я проводила в комнате одна или с сыном, но предусмотрительно не зажигала свечу. Ложилась рано и вставала раньше слуг. Но сегодня сон не шел. Прошла неделя, а я так и не решила, как поступить.

Особенно тоскливо стало под вечер — подступило отчаяние. И как любая героиня дешевого романа, я полюбила предаваться меланхолии, сидя на широком подоконнике. Будто по закону жанра, подчиняясь моему настроению, на улице хлынул дождь. Он барабанил по карнизу, создавая грустный, унылый мотив.

Сквозь проливную стену воды я разглядела знакомый силуэт. Сегодня он припозднился и будто шел нетвердо. Я прищурилась, пытаясь разглядеть — и тут Реймонд поскользнулся у самого крыльца, но устоял. С ним явно что-то не так.

Я резво спрыгнула с облюбованного места, накинула халат и выскочила за дверь. Вдруг ему нужна помощь?

Слетела по лестнице и едва не врезалась в мокрое тело — успела затормозить на последней ступени. Он, видимо, заметил меня раньше и стоял у подножия, терпеливо дожидаясь. С его плаща уже накапала приличная лужица.

— Реймонд, с тобой все в порядке? — выдохнула я.

— Кэтрин, возвращайся к себе, — прозвучало из-под капюшона — тихо с угрозой.

Лицо оставалось в тени, и я не могла разобрать его выражение.

Я вздрогнула от холодного тона, но не могла просто так отступить.

— Давай я принесу тебе горячий чай с медом, а ты пока переоденешься в сухое, — предложила я, спускаясь с последней ступеньки и огибая его, чтобы направиться на кухню. — А то заболеешь. Ты весь промок.

— Плохое решение, — едва слышно сказал он, когда я уже дошла до поворота.

Я не обернулась, но чувствовала лопатками его тяжелый взгляд — он провожал меня, пока я не скрылась.

Не стала обдумывать его последние слова — просто сделала то, что задумала. Хотя избегала его все эти дни, сейчас не могла пройти мимо. Где-то внутри я переживала о нем. И, если честно, тайно скучала.

Я заварила свой любимый чай с бергамотом, расставила на поднос чайничек, мед, молоко и быстро приготовленный бутерброд. Понесла тяжелый поднос аккуратно, стараясь не расплескать.

Комнату Реймонда я знала — хотя специально не выведывала, где он ночует. Как-то болтушка служанка пожаловалась, что кузен хозяина не любит, когда в его отсутствие убирают комнату. «А когда еще это делать, ведь его нет целыми днями, не ночью же», — сокрушалась она. Я покивала, посмотрела на дальнюю дверь и посоветовала вообще ее игнорировать — раз он так желает жить в грязи.

Сейчас я бочком толкнула дверь, ожидая, что та будет заперта. Но нет — он все же не запирал. Ждал.

Тогда к чему были его слова?

Я быстро вошла, попутно рассматривая обстановку. Здесь оказалось совсем не грязно, как я ожидала. Даже постель была заправлена ровно, с жесткими, почти солдатскими складками. Ничего лишнего — только кровать, стул, платяной шкаф.

Я опустила поднос на журнальный столик и придирчиво оглядела небольшую комнату, пока ее хозяин принимал душ. Не знаю, почему не ушла сразу.

Вскоре Реймонд вышел, вытирая полотенцем влажные волосы. Благо, предусмотрительно надел пижамные штаны, но обнаженный торс еще блестел от капель. И явно не ожидал застать меня посреди комнаты.

— Ты пришла, — бросил полотенце на спинку стула и шагнул ко мне.

И только в этот момент до меня дошло: я нахожусь наедине с полуголым мужчиной ночью в его спальне. И по собственной воле.

Ой-ей.

— Попей чайку и прикройся, а то заболеешь, — сказала я, отводя взгляд от его влажного торса, который будто специально подсвечивался лунным светом, делая рельеф еще заметнее.