Но ко всем его противоречиям — надуманным или нет — одно обещание он сдержал. Учитель пришёл на следующий же день и приступил к занятиям. Профессор Фицфильям оказался именно тем, кого мы искали: спокойный, знающий, с мягкими манерами и острым умом. Он не задавал лишних вопросов, не пытался залезть в душу, просто делал свою работу, и делал её блестяще.
А вот идёт ли поиск Бена — я не знала. Эйбрахам молчал, я не спрашивала. Гордость? Страх услышать «нет»? Или просто боязнь снова оказаться навязчивой просительницей?
Думается, каким бы он ни был человеком, но слово своё должен сдержать.
Ладно. Возможно, я снова думаю о людях лучше, чем они есть. Но сегодня… нет, завтра — обязательно спрошу. Хватит прятать голову в песок.
Размышляла я, вышагивая у слегка приоткрытой двери — уверена, профессор оставлял её приоткрытой специально для меня. Приглашённый учитель нам с сыном понравился сразу, но, видимо, сыграл прошлый опыт: я не могла с лёгким сердцем оставлять их вдвоём. Слишком свежа была рана, нанесённая Бродонсом.
Профессор Фицфильям — именно так он просил себя называть, ни за что не соглашаясь на «господина» или «магистра», — оказался чутким и очень внимательным. И, кажется, догадывался о моей тревоге. Во всяком случае, он потакал моей паранойе: я могла без стеснения подглядывать и подслушивать их уроки, и все делали вид, что так и надо. Кевин, увлечённый интересной подачей материала, не замечал ничего вокруг.
Честно признаться, за неделю и сама почерпнула немало.
Например, узнала об иерархии магов, ступенях восхождения, сложностях и разновидностях дара. Оказывается, магия — это не просто субстанция внутри. Это целая наука, со своей физикой, химией и даже биологией. Профессор объяснял так увлекательно, что я порой ловила себя на желании сесть за парту рядом с сыном.
Как я уже знала, дар Кевина был редким. Но не таким, как, скажем, у героини из той книги, в которую я угодила. Ну конечно, а как же иначе!
Простым и понятным словом её можно было назвать ликвидатором. В начале истории она умела лишь временно блокировать или лишать магии другого. Но потом, конечно, развила дар до того, что могла блокировать насовсем, а иногда и убивать носителя. Так она и спасла целый континент.
Жуткая способность.
Такая же, как у него…
Рука непроизвольно легла на бок и тут же отдёрнулась. Я почти привыкла к случайно оставленному сыном «подарку». Там даже не рана — так, след. Тогда, за пару секунд неконтролируемого выплеска, он заставил канарейку прожить полный жизненный цикл. Меня его магия задела лишь вскользь, но тоже оставила отметину. Не больше спичечного коробка, превратившийся в обезображенный участок сморщенной, высохшей кожи.
Она уже не болит, но чешется — надо признать, знатно. Я понимала, что так моя кожа будет выглядеть в глубокой старости, но каждый раз, когда взгляд невольно падал на это место, меня передёргивало от омерзения.
Конечно, сын не знает. Пока он не научится в совершенстве владеть своей магией, я не стану его тревожить. А то изведёт себя переживаниями, начнёт торопиться и наделает ошибок. Ему и так досталось — с таким-то даром, с такой-то матерью, с таким-то… возможным отцом.
Стоп. Об этом я тоже не буду думать. Не сейчас.
Я так погрузилась в свои мысли, что подпрыгнула, хватаясь за сердце, когда рядом бесшумно возник дворецкий. В который раз убеждаюсь: эти люди умеют передвигаться совершенно беззвучно, словно призраки.
— Мисс, прошу вас об одолжении, — начал он непривычно мягко, даже как-то виновато, прекрасно зная, чем я тут занимаюсь.
— Что случилось? — спросила я так же шёпотом, бросив быстрый взгляд в щель, чтобы убедиться: наш разговор не слышен. Профессор как раз объяснял что-то про магические потоки, Кевин слушал, раскрыв рот.
— В доме находится молодая особа, которую не приглашали, — дворецкий говорил с таким видом, будто признавался в смертном грехе. — Господина нет, чтобы разрешить ситуацию, а я не могу леди… — он запнулся, подбирая слова, и его сухие пальцы нервно поправили край сюртука.
— Вышвырнуть? — подсказала я, не удержавшись от лёгкой усмешки. Уж больно комично выглядел этот обычно невозмутимый человек в своей растерянности.
— Ну что вы! Конечно же нет. — Он даже побледнел от одного такого предположения. — Всего лишь… занять леди беседой, пока господин не ответит на письмо.
— А как же ей удалось проскользнуть мимо вас? — Я приподняла бровь. Меня все работники убеждали, что мимо него ни одна мышь не проскочит, а тут — целая леди, да ещё и незваная.
Я хихикнула, но вовремя прикрыла рот ладошкой. Не хватало ещё обидеть человека, который и так на грани нервного срыва.
— Простите, ни в коем случае не хотела поставить вашу безупречную работу под сомнение, — поспешила исправиться, видя, как его и без того опущенные возрастом уголки губ опустились ещё ниже.
— Нет, вы правы. Я виноват, о чём уже изложил в письме господину. И понесу заслуженное наказание. — Он выпрямился, принимая удар судьбы с достоинством истинного дворецкого. — Моё предположение — юная особа подкупила кого-то из охраны. Но сейчас это не главное. Вы поможете мне?