Нас поселили на втором этаже. Скорее всего, в гостевых комнатах — достаточно уютных, но без той теплоты, что бывает в личных покоях. Столовую логично было искать на первом, но по яркому солнцу, бьющему в высокие окна, мы явно проспали завтрак. Значит, придётся искать кормильцев самостоятельно.

Я взяла Кевина за руку, и мы отправились на разведку.

Кухня нашлась там, где и предполагалась — на первом этаже, как в большинстве домов, где я успела побывать. Видимо, особняки строили по одному лекалу: расположение комнат было привычным, отличались только масштабы и роскошь отделки.

А этот особняк оказался масштабнее усадьбы Аркеллов. Потолки выше, светлее, воздух словно звенел от простора. У стен — свежие цветы в изящных вазах, расставленные с безупречным вкусом. Картины в тяжёлых рамах — пейзажи, натюрморты, искусно написанные, живые, такие, что хотелось рассматривать подолгу. Красиво. Уютно. Но… я вдруг поймала себя на странном ощущении, будто нахожусь в роскошном отеле. Всё слишком правильно, слишком приглажено, слишком… не моё. От этого стало немного грустно.

На кухне хлопотала повариха — полная, румяная женщина с добрым лицом, — в окружении шустрых поварят, которые носились с кастрюлями и мисками, как муравьи. Я представилась, познакомилась со всеми и попросила накрыть где-нибудь завтрак на троих.

— И, если можно, позовите Бена, — добавила я. — Он прибыл с нами. Я не знаю, в какой комнате его разместили.

Нас проводили на уютную, залитую солнцем веранду, выходящую в небольшой сад. Пахло цветами и свежей выпечкой. Кевин с жадностью набросился на круассаны, а я то и дело поглядывала на дверь в ожидании Бена.

Прошло полчаса. Завтрак был почти съеден, чай остыл, а Бена всё не было.

— Господина Бенедикта нигде нет, — растерянно сообщил один из поварят, вернувшийся с поисков. Мальчишка переминался с ноги на ногу, будто чувствовал себя виноватым.

— Ты везде посмотрел? — я нахмурилась, стараясь не показывать тревогу. — Может, он вышел за пределы дома прогулятся?

Поварёнок пожал плечами и несмело предложил спросить у дворецкого: без его ведома, мол, ни одна мышь не проскочит, а уж тем более гость.

Я последовала совету. Дворецкий нашёлся в холле, отдавал распоряжения двум молодым лакеям. При моём появлении он вопросительно приподнял бровь.

— Прошу прощения, — начала я, стараясь говорить спокойно. — Мой спутник, Бенедикт… Он покинул поместье сегодня утром?

— Совершенно верно, миледи, — невозмутимо ответил дворецкий.

— Как покинул? — в моём голосе против воли проскользнули резкие нотки. — Почему не остановили? Даже не спросили, куда он направился?

Дворецкий посмотрел на меня с лёгким, едва заметным неодобрением — так смотрят на неразумных детей, нарушающих правила приличия.

— У меня не было распоряжения следить за гостями, миледи. Вы можете свободно передвигаться и выходить, когда заблагорассудится. Вы — гостьи господина Киркланда, а не пленники.

Его тон был безупречно вежливым, но в нём явственно читалось: «Не вам указывать, как выполнять мои обязанности».

Я понимала, что дворецкий ни в чём не виноват. Но не понимала, как можно было не спросить парня, куда он в такую рань собрался в чужом городе, где никого не знает. Бен хоть и самостоятельный, но он всё ещё подросток, оказавшийся в незнакомом месте без единого знакомого.

Ведь не знает здесь никого? Так? — эта мысль кольнула особенно остро.

Я извинилась перед дворецким по возрасту годившемуся мне в отцы, моя вспышка была неуместна — и осторожно поинтересовалась, не видел ли Эйбрахам Бена утром. Может он обмолвился с тем хоть словом.

Но дворецкий вновь меня разочаровал. Утром они не встречались. Господин Киркланд провёл встречу в кабинете — важный гость прибыли рано, — и сразу после неё уехал по делам. А Бен покинул дом уже после его отъезда.

Я поблагодарила дворецкого и вернулась на веранду, стараясь не бежать. Кевин всё ещё жевал круассан, болтая ногами под столом. Я села напротив, заставила себя улыбнуться и отпить уже совсем холодный чай.

Ладно. Не буду раньше времени бить тревогу. Может, решил прогуляться, осмотреться, город посмотреть. Вернётся к обеду.

Но ни к обеду, ни к вечеру Бен не вернулся.

Солнце медленно ползло по небу, тени удлинялись, а я всё ходила по комнате, то садилась в кресло, то вскакивала и подходила к окну. Кевин, почувствовав моё настроение, притих и играл в уголке с деревянными фигурками, которые нашёл в детской — видимо, Эйбрахам держал их для гостей с детьми.

Когда за окнами сгустились сумерки, я поняла: что-то произошло. Бен не ушел бы так надолго, не предупредив. Не такой он человек.

Я понимала, что обращаться в правоохранительные органы — или кто там занимается пропажами в этом мире — глупо. Прошло слишком мало времени. Всего один день. А я для Бена вообще никто: не родственница, не опекунша, просто попутчица, которая приютила мальчишку на свою голову. Кто станет меня слушать?

Оставалось только ждать.

Ждать Эйбрахама и просить его о помощи.