Тем временем Ури, кажется, уже пришла в себя гораздо быстрее и заметно оживилась. В её взгляде появилось что-то хищное и целеустремлённое, словно перед ней внезапно снова поставили цель всей её профессиональной и личной жизни.

— О нет, — подумала я. — Охота возобновлена.

Решение пришло мгновенно и, как мне тогда казалось, было единственно разумным.

Исчезнуть.

Тихо. Незаметно. Желательно — сквозь стену, но за неимением такой возможности — хотя бы с кровати.

Я осторожно начала сползать вниз, стараясь двигаться максимально плавно и бесшумно, как шпион на задании. План был прост и гениален: пока внимание Кайто сосредоточено на появлении, а Ури готовится к атаке, я аккуратно покидаю поле боя и делаю вид, что меня здесь никогда не было.

Всё шло идеально. Ровно до того момента, как моё тело напомнило, что оно, вообще-то, после вчерашнего.

Стоило мне сделать чуть более резкое движение, как в висках вспыхнула такая боль, что план «тихо исчезнуть» мгновенно трансформировался в «не заорать на всю комнату».

— М-м-м… — вырвалось у меня, несмотря на все попытки сдержаться.

И этого оказалось достаточно. Тишина лопнула. Кайто мгновенно отвлёкся и, бросив полотенце на ближайшую поверхность, быстрым шагом направился ко мне.

— Мила? — в его голосе прозвучала явная тревога. — Как вы себя чувствуете?

Я замерла, чувствуя, как остатки здравого смысла и без того шатко балансируют где-то на грани, а присутствие Кайто окончательно выводит их из строя. С кровати раздалось недовольное ворчание.

— Вообще-то, я тоже здесь, — протянула Ури, явно не оценив, как стремительно внимание ускользнуло в мою сторону.

Я была готова провалиться сквозь пол. Желательно — прямо сейчас. Желательно — на другую планету.

— Всё… нормально, — с трудом выдавила я, стараясь не смотреть ни на него, ни на Ури, ни вообще куда-либо, где могла бы находиться реальность. — Просто… утро.

— Похоже на тяжёлое утро, — заметил Кайто, чуть склонив голову, внимательно разглядывая меня так, будто пытался оценить масштаб катастрофы.

— Вы даже не представляете, насколько, — пробормотала я.

— Представляю, — неожиданно спокойно ответил он.

Я на секунду подняла взгляд, и тут же пожалела. Потому что в его глазах мелькнула тень усмешки. Лёгкой. Почти незаметной. Но совершенно точно означающей, что он… помнит.

Я закрыла глаза.

— Мы вчера… — начала я, но тут же запнулась, потому что продолжение этой фразы казалось опаснее, чем всё остальное.

— Вели весьма активные переговоры, — невозмутимо закончил за меня Кайто.

С кровати раздалось приглушённое фырканье.

— Это ещё мягко сказано, — пробормотала Ури.

Я медленно вдохнула, пытаясь удержать лицо.

— Я предпочту… ничего не уточнять, — наконец произнесла я.

— Как скажете, — с тем же спокойствием отозвался он.

Кайто, словно ничего необычного в происходящем не было и утро в его номере регулярно начиналось с двух слегка потрёпанных жизнью дам в кровати, спокойно провёл рукой по волосам и, обведя нас внимательным взглядом, сообщил с тем самым деловым спокойствием, от которого хотелось одновременно восхищаться и слегка нервничать:

— Я заказал завтрак. Должны принести через пару минут. Думаю, это… своевременно.

— Это жизненно необходимо, — простонала Ури, не поднимая головы с подушки. — И желательно с кофе.

Кайто едва заметно улыбнулся, после чего чуть отступил в сторону и кивнул в сторону ванной:

— А пока, если позволите, уступлю вам ванную, чтобы привести себя в порядок.

Ури приподняла голову, прищурилась и с подозрительным интересом уточнила:

— В какой именно порядок?

Я даже не стала дожидаться развития этой опасной темы. Собрав остатки сил, достоинства и координации, я практически проскакала мимо Кайто в сторону ванной, решив, что головная боль — это проблема будущей меня, а у текущей есть задача стратегической важности: умыться и, возможно, вспомнить, как вообще функционировать.

Уже закрывая за собой дверь, я успела услышать, как за спиной Ури тихо хмыкнула, а Кайто что-то ответил ей вполголоса. О чём именно они говорили, я не разобрала, но интонации были подозрительно… спокойные. Слишком спокойные для людей, которые вчера стали свидетелями нашего с ней творческого перформанса.

— Прекрасно, — пробормотала я, глядя на своё отражение.

Зеркало, как и следовало ожидать, не пощадило.

Волосы жили своей жизнью, взгляд был философски отсутствующим, а общее выражение лица намекало на то, что вчерашний вечер был не просто насыщенным, а, возможно, даже историческим.

— Ну что ж, — вздохнула я, открывая воду. — Живём.