Я потянулась за ними почти автоматически, с неожиданным облегчением. Возможно, он уже что-то наметил — правки, альтернативное решение, свой вариант. Я уже видела, как он работает: он действительно быстро схватывал суть и умел действовать без лишних обсуждений.

На секунду мне даже показалось, что ситуация ещё поддаётся контролю. Я опустила взгляд, и почти сразу поняла, что ошиблась. Это было не предложение, не правки, и не рабочие материалы.

Передо мной лежало аккуратно оформленное заявление по собственному желанию — с моими данными, выверенное, завершённое, будто его подготовили заранее. Не хватало только одной детали - моей подписи.

Я смотрела на текст дольше, чем следовало, словно надеясь, что он изменится, если просто дать себе время. Но слова оставались на месте, холодные и окончательные в своей ясности.

Осознание пришло не сразу — сначала медленно, а потом вдруг резко, почти болезненно. Пальцы разжались сами собой, листы выскользнули из рук и тихо упали на стол. И вместе с этим звуком внутри меня стало пусто. Я подняла глаза.

На мгновение мне отчаянно захотелось за что-то зацепиться — за тень сомнения, за раздражение, за хоть какую-то живую эмоцию, которая могла бы объяснить происходящее, вернуть его в рамки обычного, человеческого разговора.

Я попыталась найти это в его взгляде, Но там был только холод.

Не вспышка гнева, не раздражение — именно холод. Ровный, выверенный, как стекло, за которым уже ничего не происходит.

От этого стало хуже.

— Что?.. — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, словно я говорила не здесь, а где-то на расстоянии. — Почему?.. Я не понимаю…

— Хватит, — повторил Кайто.

Тот же тон. Без колебаний. Без попытки объяснить.

Он смотрел на меня так, будто решение уже принято, подписано и убрано в архив.

— Я видел вас на выходных, госпожа Орлова.

Слова легли между нами тяжело, как что-то окончательное.

— Вы сидели с сотрудником нашей конкурирующей компании. И, насколько я мог судить, вели весьма… непринуждённую беседу.

На секунду мне показалось, что я просто не расслышала. Что он говорит не обо мне.

Но он продолжал.

— Если вы желаете, мы можем пойти дальше. Подключить службу безопасности, инициировать проверку, уведомить трудовую инспекцию.

Его голос стал жёстче, в нём появилась металлическая нота, от которой по коже прошёл холодок.

— Вам знакомо понятие служебного шпионажа?

Каждое слово звучало отчётливо, почти подчеркнуто спокойно.

— За подобные вещи предусмотрена ответственность.

Я стояла, и ощущение было странным — будто воздух вокруг стал плотнее, тяжелее, и каждый вдох требовал усилия.

Шпионаж?

Слово отозвалось в голове глухо, не находя опоры. Какая встреча?.. Какой сотрудник?..

Мысли рассыпались, не успевая оформиться. Я пыталась ухватиться хоть за одну, но они ускользали, как будто это происходило не со мной.

— Я… — начала я, но голос предательски сорвался, не выдержав даже одного слова.

Кайто не дал мне договорить.

Резким, коротким движением он взял со стола ещё несколько листов и швырнул их в мою сторону. Бумага зашуршала, ударилась о край стола, одна страница, чуть покачавшись, медленно соскользнула вниз и упала на пол.

Звук показался слишком громким.

— Можете идти.

Он уже не смотрел на меня.

Сел за стол, открыл следующий документ и с тем же спокойствием начал его просматривать, будто я перестала существовать в тот самый момент, когда прозвучала последняя фраза. Будто всё уже было решено. Я осталась стоять. На секунду. Или дольше — время как будто расплылось, потеряло чёткие границы.

Потом я медленно развернулась. Дверь открылась почти беззвучно. Закрылась — ещё тише.

В коридоре было светлее, чем в кабинете, и этот свет на мгновение ударил по глазам.

Я прошла мимо своего стола. Кто-то что-то говорил. Кто-то смеялся. Где-то звенела посуда, тихо переговаривались голоса.

Обычная жизнь офиса продолжалась — ровная, привычная, абсолютно не совпадающая с тем, что только что произошло. Я не остановилась, не посмотрела на Лиссу, не замедлила шаг.

Просто шла.

Сначала быстро, почти на автомате, будто у меня всё ещё была цель.

Потом медленнее.

Коридоры сменялись один за другим, стеклянные перегородки отражали меня на мгновение — и тут же отпускали. Лицо казалось чужим: слишком спокойным, слишком неподвижным.

Я не помнила, как дошла до перехода на двадцать пятом этаже — того самого стеклянного коридора, соединяющего два корпуса.

Там всегда было чуть прохладнее. Я остановилась у прозрачной стены, подошла ближе.

Стекло отозвалось слабым холодом под ладонью. Я посмотрела вниз. Слишком далеко.