Я так и сидела, завернутая в плед, словно пирожок с начинкой, от меня почти ничего не зависело. Впрочем, особого желания сопротивляться тоже не было.

Меня отвели к стенам академии, как драгоценный трофей, и я погрузилась в блаженное забвение.

Когда утром я открыла глаза, свет пробивался через окно мягкими полосами, то обнаружила себя в медпункте. Пахло сушеными травами и чем-то сладковатым. Рядом лежала полуживая Жасмин, и, честное слово, я впервые за долгое время спала спокойно.

Возле кровати стоял Родолит. Он явно не спал всю ночь. Под глазами темнели круги, волосы взъерошены, и этот его вид слишком человечный для вампира.

— Привет, — шепнул он, опустив взгляд. — Я хотел извиниться.

— Угу, — выдохнула я, чувствуя, как все обиды вновь поднимаются комом в горле. — Я слушаю.

— Я был дураком, — продолжил он, опускаясь на край стула. — Я узнал, что произошло на самом деле. Про тебя, Артано, Беллу… И то, как я себя вёл… Я сожалею. Очень.

Мои губы сжались в тонкую линию.

— Родолит, это не так просто.

Он кивнул, сжимая пальцы в кулаки.

— Я знаю. Но мне нужно было сказать. И если ты сможешь… когда-нибудь…

— Я подумаю, — произнесла я наконец. Тепло растеклось по груди, хоть горечь ещё оставалась. Я не была готова простить его полностью, но первый шаг был сделан.

Когда Родолит ушёл, медпункт погрузился в тишину. Жасмин во сне шептала что-то несвязное, а я лежала и смотрела в потолок. Я ждала. Ждала, когда же придёт Эдгар.

Но время шло, а он не появлялся.

На следующее утро меня выписали из медпункта. Жасмин же, сказали, сможет вернуться в нашу комнату завтра.

Слишком мало времени прошло с момента, когда я чуть не стала болотной гнилью, и, честно говоря, голова всё ещё кружилась от каждого шага. Превозмогая я поплелась к себе, с трудом переставляя ноги по холодному каменному полу.

Жаль, что Артано так и не пришёл.

Всю дорогу я представляла его сдержанную улыбку, касание пальцев — чуть дольше, чем нужно. Его голос, который всегда звучал в моей голове немного глубже, чем на самом деле. Но двери медпункта оставались закрытыми.

Когда я добралась до комнаты, солнце уже приближалось к зениту. Я положила руку на дверную ручку, готовая провалиться в одиночество. Дверь поддалась с лёгким скрипом.

Эдгар. Он стоял у окна, высокий и сосредоточенный, словно взвешивал все слова, которые вот-вот скажет. Чёрные волосы были зачёсаны назад, руки сцеплены за спиной. Сердце будто ударилось о рёбра, а потом и вовсе пропустило удар.

— Ты здесь, — сказала я, не веря глазам.

— Я не мог уехать, не увидев тебя, — он повернулся, и в его взгляде читалось нечто, что я не смогла сразу расшифровать. Что-то тёплое, опасное и пугающе знакомое.

— Почему? — вопрос сорвался прежде, чем я успела подумать.

— Потому что, Алиса, — он сделал шаг вперёд, взгляд его не отрывался от моего лица. — я больше не могу делать вид, что это только игра для спасения академии. Не могу держаться на расстоянии. Это было бы ложью.

Я перестала дышать. Мир сузился до его голоса и того, как он смотрел прямо мне в душу.

— Что вы хотите сказать? — прошептала я, хотя внутри всё уже знало ответ.

Он подошёл ближе, почти касаясь меня.

— Я хочу сказать, что люблю тебя. Настоящую. С твоим упрямством, сарказмом, смелостью и даже. — он усмехнулся краем губ, — с твоими попытками сразиться с призраком без должной подготовки.

Я рассмеялась. Потом внезапно кинулась к нему, и его руки тут же обвили меня. Горячо и крепко, словно он ждал только этого момента.

— И я люблю тебя, — выдохнула я ему в грудь.

Мы стояли так, не в силах отпустить друг друга, пока не почувствовали, что вокруг снова существует время.

Он осторожно отстранился, но его ладони остались на моих плечах.

— Но, Алиса, мне нужно сказать кое-что ещё. Я больше не преподаватель в академии. Мне предложили место в городе рядом с вами.

Я моргнула, переводя дыхание.

— Значит, мы будем видеться реже?

— Я буду приезжать каждую неделю. И на каникулах… — его глаза замерцали с теплом, — если ты захочешь, я жду тебя у себя в гостях.

Сердце замерло, а затем забилось с такой силой, что казалось, вот-вот взорвётся.

— Тогда я точно захочу, чтобы каникулы наступили как можно скорее, — прошептала я, и его улыбка стала шире, теплее, так, как я ещё не видела.

Счастье бурлило внутри, наконец-то настоящее и полное. Да, всё только начиналось.