В коридоре у самой залы я наткнулась на Лейру. Она стояла, прижавшись к стене и ее лицо было бледным.

— Лейра! — Я схватила ее за руку. — Мне нужна твоя помощь. Прямо сейчас.

— Что случилось? Где Каэль?

— В западной башне. Там заговорщики. Лорд Ормонд и Дарион. Они хотят убить его. И меня. Лейра, ты должна помочь мне найти императорского посланника. Это вопрос жизни и смерти.

В глазах Лейры мелькнул страх, но она быстро взяла себя в руки — настоящая Рейнар.

— Пошли. Торнвуд в карточной комнате. Я проведу тебя.

Мы ворвались в главную залу. Гости оборачивались на нас, перешептывались, но нам было плевать. Лейра вела меня через толпу, расталкивая придворных как ледокол. Я слышала удивленные возгласы, видела расширенные глаза, но не обращала внимания.

Карточная комната находилась в восточной части залы, за тяжелыми портьерами. Мы влетели туда без стука. Лорд Торнвуд сидел за столом с несколькими пожилыми аристократами и играл в какую-то сложную карточную игру. При нашем появлении он поднял голову и нахмурился.

— Леди Вальтер? Леди Рейнар? Что означает...

— Государственная измена, лорд Торнвуд, — выпалила я. — Заговор против лорда Рейнара и против Короны. У меня есть доказательства. И прямо сейчас мой муж сражается с заговорщиками в западной башне. Вы должны пойти со мной. Вы должны стать свидетелем.

Торнвуд медленно поднялся. Его лицо оставалось непроницаемым, но взгляд стал острым как лезвие.

— Если это правда, леди Вальтер, то это очень серьезное обвинение. У вас есть доказательства?

— Да. Письмо с гербом ордена «Вечного Круга». И... мое платье. Вернее то, что от него осталось.

Я скинула мундир Каэля и осталась в нижней сорочке — легком платье, которое надевалось под корсаж. Оно было чистым, не пропитанным смесью. Я указала на алое бальное платье, которое все еще держала в руках:

— Это платье пропитано горючей смесью. Достаточно одной искры — и оно вспыхнет. Убийство должно было выглядеть как несчастный случай. Марта, моя служанка, сделала это по приказу лорда Ормонда. И если вы не верите, прикажите проверить.

Торнвуд взял платье, поднес к свету. Понюхал. Его лицо потемнело.

— Горное масло, — сказал он. — Очень редкий, очень дорогой компонент. Не имеет запаха, но я знаю его. Я был на войне. Им заправляли огнеметы.

В комнате повисла тишина. Картежники застыли с открытыми ртами.

— Ведите, — приказал Торнвуд.

Мы ворвались в западную башню с отрядом стражи. Лейра бежала рядом со мной, бледная, но решительная. Торнвуд отдавал короткие четкие приказы. Я показывала дорогу, молясь всем богам этого и своего мира, чтобы мы не опоздали.

Коридор, потайная дверь — она была распахнута настежь.

Глава 9

Внутри комнаты царил хаос и я, замерев на пороге, в одно мгновение впитала его целиком. Разгромленная мебель, опрокинутые свечи, воск, застывающий на каменных плитах лужицами цвета старой кости. Дарион лежал на полу без сознания со сломанной рукой — живой, но жалкий в своей неподвижности. Ормонда я увидела вжатым в стену, пригвожденным к ней хвостом огромного черного дракона и лишь тогда осознала, Каэль больше не был человеком.

Он обернулся в зверя. Не метафорически, не в приступе ярости — по-настоящему, всей древней сутью своего рода. Дракон заполнял собой почти всю комнату. Он был огромен, его чешуя, отливающая вороненой сталью, переливалась в неровном свете магических светильников, а глаза горели чистым, бездонным золотом. Из ноздрей вырывались струйки дыма — дыхание зверя, способного обратить в пепел все, до чего дотянется. Ормонда держал в тисках хвост и любое неверное движение могло стоить старику жизни. Одно сокращение мышц — и переломает все кости.

— Лорд Рейнар! — голос Торнвуда разрубил напряжение как клинок. Я услышала в нем сталь, которой не ожидала от пожилого чиновника. — Я, императорский посланник, требую, чтобы вы остановились. Если этот человек виновен, он предстанет перед судом.

Дракон ответил рычанием — низким, утробным, идущим из самой сердцевины земли. У меня под ногами завибрировала земля, задрожали стены, со стеллажей посыпались книги.

И тогда я шагнула вперед — отстранила чью-то руку, кажется стражника, пытавшегося меня удержать и пошла, не чувствуя под собой ног. Страха не было — только острое, почти болезненное знание. Если не я, то никто.

— Каэль. — Мой голос прозвучал тихо, но в наступившей тишине его услышали все. — Остановись. Ты не чудовище. Ты не потеряешь разум. Я здесь. Я жива. Со мной все хорошо.

Он повернул ко мне голову — огромную, покрытую острыми пластинами и наши взгляды встретились. В его золотых глазах бушевала ярость, но за ней, на самой глубине, я разглядела боль. Не звериную, не инстинктивную — человеческую, отчаянную, почти детскую. Он защищал свою пару. Свое сокровище. И готов был убивать, потому что для дракона иного языка защиты не существовало.