Я молчала, чувствуя, как весь мой план — такой логичный, такой тщательно выверенный, единственная путеводная нить в чужом мире — рушится, осыпается, как карточный домик под порывом ветра. Развод. Свобода. Спокойная жизнь в поместье Вальтеров, подальше от интриг, драконов, смертельных заговоров. Все это было в шаге от меня — достаточно было просто кивнуть Торнвуду.

Но когда я смотрела в его глаза — в глаза, где золото дракона смешивалось с человеческой мольбой, где уязвимость мужчины просвечивала сквозь броню зверя, — я понимала то, чего не могла выразить словами, свобода и спокойствие — это не всегда одно и то же. Иногда свобода оборачивается клеткой одиночества, а безопасность — тюрьмой для сердца.

— Я подумаю, — сказала я наконец. Слова прозвучали тихо, но я знала, что за ними стоит не просто отсрочка. — У нас будет время поговорить. А пока... у нас бал. И гости, которые ничего не знают.

Каэль усмехнулся — кривовато, устало и я впервые увидела на его лице настоящую улыбку, не омраченную ни гневом, ни сарказмом.

— Я ненавижу балы, — признался он.

— Я знаю. Я тоже.

Где-то в глубине души я уже знала, самое трудное не раскрыть заговор. Самое трудное — признаться себе в том, что этот мрачный, опасный, невероятный мужчина стал мне дорог. Что в его глазах я вижу отражение себя — не той Эйлин, которую он презирал и не той Марины, которая умерла в другом мире, а кого-то нового, рожденного на стыке двух жизней.

И если я уйду сейчас, если поддамся страху и привычке бежать от всего, что ранит, — я потеряю не только его.

Я потеряю себя.

Возвращение в главную залу вышло триумфальным. Хоть и окрашенным тревогой, которую я ощущала кожей. Когда мы появились на пороге — я в разорванном мундире Каэля поверх сорочки, он в расстегнутой рубашке, но с гордо поднятой головой, — по залу прокатилась волна шепотков, точно рябь по темной воде. Музыка стихла сама собой. Скрипач оборвал смычок на полуноте, арфа затихла. Глаза сотен гостей впились в нас с жадностью, свойственной придворным, почуявшим запах скандала, — смесь страха, любопытства и предвкушения.

Лорд Торнвуд вышел вперед и поднял руку. Его голос, усиленный легкой магией, поплыл под сводами, заполняя каждый угол:

— Уважаемые гости. Только что была предотвращена попытка государственного переворота. Лорд Ормонд Кэмпбелл и его сын Дарион арестованы по обвинению в заговоре против Короны и лично против лорда Рейнара и его супруги. Благодаря храбрости леди Вальтер-Рейнар предатели разоблачены и их планы провалились. Прошу всех сохранять спокойствие. Праздник продолжается.

Зал взорвался гулом. Я слышала обрывки фраз, видела, как бледнеют и краснеют лица, как придворные переглядываются, заново оценивая расстановку сил. Кто-то ахал, кто-то возмущенно перешептывался, но большинство смотрело на меня с новым выражением — смесью удивления, уважения и плохо скрываемой опаски. Вчерашняя «жалкая Эйлин», посмешище и мишень для сплетен, в один вечер превратилась в героиню, остановившую заговор. Я чувствовала, как это знание оседает в их головах, меняя привычные схемы.

Лейра возникла рядом со мной, словно из воздуха — неслышная, легкая, как все драконьей крови, — и крепко сжала мою руку.

— Ты просто невероятна, — прошептала она и в ее серых глазах плескалось искреннее, незамутненное восхищение. — Я столько лет видела, как Каэль мучает себя, как загоняет боль вглубь и боялась, что он никогда не позволит себе быть счастливым. А ты взяла и просто... перевернула все.

— Я не планировала ничего переворачивать, — я рассмеялась от абсурдности происходящего. — Просто хотела выжить.

— Иногда это одно и то же, — она посмотрела на меня долгим взглядом, в котором промелькнуло что-то похожее на благословение.

Каэль тем временем обменялся несколькими фразами с Торнвудом и вернулся ко мне, прокладывая путь сквозь расступающуюся толпу. Вид у него был измученный — я видела, как тени залегли под глазами, как подрагивают пальцы, — но в глазах горел тот самый теплый свет, который я заметила еще там, в башне, среди хаоса и пепла.

— Я провожу тебя в твои покои. — Это был не вопрос и не предложение. — Ты пережила слишком много для одного вечера. Лейра, присмотри за гостями. Скажи, что леди Вальтер нездоровится после пережитого потрясения.

— Будет сделано, братец. — Лейра подмигнула мне с той удивительной смесью сестринской нежности и драконьей дерзости, которую я только начинала узнавать и растворилась в толпе.

Мы покинули зал через ту же боковую дверь, что и час назад — целую жизнь назад, подумала я. Каэль шел рядом, не касаясь меня, но я кожей чувствовала его напряжение — словно между нами была натянута струна, невидимая, но готовая зазвенеть от малейшего движения. Лишь когда мы оказались в пустом коридоре, вдали от чужих глаз и ушей, он остановился и повернулся ко мне. Свет магического фонаря упал на его лицо, высекая из тени острые скулы, упрямый подбородок, шрам у виска, которого я раньше не замечала.

— Я был неправ. — Голос звучал глухо, слова падали, точно камни в глубокий колодец. — Все это время. Я считал тебя предательницей только потому, что мне было удобно в это верить. Потому что так было легче, чем признать правду.