Что-то всплыло. Какая-то сцена ближе к середине книги, когда дракон внутри Каэля сходил с ума. Когда он рычал, крушил стены и требовал ту, которая пахнет мятой и медом. Я тогда еще подумала: «Какой автор странный, зачем такие подробности, если герой ненавидит жену?». А потом был дикий твист: Эйлин — его истинная пара. Настоящая. Единственная. Но он убил ее сам, потому что ему внушили, что она предательница.

И магия истинности, древняя, темная, отреагировала на ее смерть единственным способом — стала медленно сводить дракона с ума, превращая его в чудовище.

Я перечитала концовку перед самой аварией. Там Каэль, обезумевший от горя и потери, влюблялся в другую. А моя предшественница по несчастью, настоящая Эйлин, просто умерла в первой четверти книги, освободив место для «правильной» героини.

Теперь я — Эйлин.

И умирать я не планирую. Ни через три дня, ни через месяц.

Я встала. Ноги дрожали, но я заставила их слушаться. Подошла к зеркалу вплотную, вгляделась в бледное лицо. Из отражения на меня смотрели глаза затравленного зверька. Но теперь в их глубине горел огонь. Мой огонь.

— Когда, вы сказали, ужин? — спросила, не оборачиваясь.

— Через час, миледи.

— Отлично. Помоги мне привести себя в порядок. И принеси что-нибудь поесть. Что-нибудь сытное, а не два листика салата, которыми питалась леди... я. Я очень голодна.

Служанка удивленно моргнула. Видимо, «леди Эйлин» обычно отказывалась от еды, страдая по мужу. Что ж, у нее будут новые привычки.

С тяжелым вздохом отвернулась от зеркала, чувствуя, как страх сменяется злостью. Азартом.

В прошлой жизни меня не зря называли «железной Мариной».

Я всегда умела решать проблемы. И эта проблема, в виде драконьего лорда, ненавидящего мужа и двора, мечтающего меня сожрать, будет решена.

Первое, что я сделаю — потребую развод.

Посмотрим, как черному дракону понравится, когда его «жалкая и холодная жена» вдруг перестанет быть его безмолвной тенью.

Пусть подавится своей ненавистью.

Глава 2

Каэль

Каэль Рейнар ненавидел ужины в замке Вальтер. Ненавидел вычурный этикет, бесконечную смену приборов, слащавые вина и шепот за спиной. Но больше всего он ненавидел сидеть напротив своей жены и каждую секунду бороться с собственным драконом.

Зверь внутри него начинал метаться, стоило Эйлин появиться в поле зрения.

Сегодня это началось раньше обычного. Он еще только спускался по лестнице, ведущей в малую обеденную залу, как дракон внутри вдруг поднял голову. Принюхался. И заворчал — низко, утробно, с требовательной голодной ноткой.

«Пахнет», — прорычал зверь в его сознании. «Наша пара. Истинная. Здесь. Пахнет мятой. Медом. Силой».

Каэль стиснул зубы и заставил дракона замолчать. Усилие отозвалось болью в висках. Так было всегда, стоило Эйлин оказаться рядом. Его проклятая драконья сущность отказывалась принимать реальность, в которой эта женщина была его врагом.

Потому что она не была врагом.

Она была его истинной парой.

Связью, которую он не выбирал, но от которой не мог отказаться. Древней магией, что как верили предки, соединяла души навечно. Но Каэль знал правду, истинность — это не дар, а проклятие. Она делает тебя уязвимым, предсказуемым, слабым. Она дает другой стороне абсолютную власть над твоей жизнью. Его отец был истинной парой своей жены — и умер, защищая ее от убийцы, которого она же и подослала.

Любовь для дракона — синоним гибели.

И судьба в своей бесконечной жестокости связала его именно с Эйлин Вальтер. С дочерью человека, предавшего корону. С женщиной, которую ему навязал политический брак, чтобы остановить войну. С бледной безвольной куклой, что целыми днями бродит по замку, глядя на него глазами полными слез и ожидая того, чего он никогда не даст.

Своего сердца.

Год. Целый год он держался. Ни единого прикосновения. Ни единого взгляда, который можно было бы истолковать превратно. Он игнорировал боль дракона и довел себя до состояния вечного фонового бешенства, которое стало его нормой. Он сделал все, чтобы показать — этой свадьбе не бывать настоящей.

Сегодняшний ужин должен был стать очередной пыткой.

Но стоило ему переступить порог залы, как Каэль понял — что-то изменилось.

Он увидел ее не сразу. Сначала — длинный стол, сервированный серебром и белым фарфором. Канделябры с магическим огнем, бросающие дрожащие тени на гобелены со сценами охоты. Слуг, замерших у стен с каменными лицами.

А потом он увидел жену. И замер.

Эйлин сидела на своем обычном месте, в дальнем конце стола. Но она не была похожа на ту Эйлин, которую он знал. Она сидела прямо, расправив плечи, не вжимая голову в них, словно ожидая удара. Волосы, обычно собранные в тугой безжизненный пучок, лежали на плечах мягкими волнами. На ней было простое темно-синее платье — без обычных для нее попыток нарядиться в кружева и драгоценности, чтобы привлечь его внимание. И она ела.