— Суд состоится в столице. Для Ормонда это, скорее всего, казнь. Дарион, как соучастник, может избежать смерти, если даст показания против других членов ордена «Вечного Круга». Но это уже забота Имперского Трибунала.

— Я хочу быть на суде, — слова вырвались прежде, чем я успела их обдумать, но произнеся их, я поняла, что это правда. — Я должна увидеть, как справедливость восторжествует.

Торнвуд кивнул и сделал пометку в бумагах — быструю, точную.

— Разумеется. Ваше присутствие будет необходимо как главной свидетельницы. А пока позвольте вручить вам это.

Он протянул мне маленький бархатный футляр. Я открыла его и замерла, на темном бархате лежала брошь — серебряный дракон с рубиновыми глазами, алыми, как капли застывшей крови.

— Знак личной благодарности Императорского Дома,— в голосе Торнвуда прозвучала нотка торжественности. — Носите ее с честью.

Я приколола брошь к платью и пальцы чуть дрожали. Краем глаза я заметила, как Каэль расплывается в улыбке за моей спиной — той самой, от которой у меня слабели колени. Похоже я только что перестала быть просто женой лорда. Я стала личностью, отмеченной самим Императором.

Когда Торнвуд ушел, Каэль подошел и обнял меня за плечи. Просто, буднично, словно делал так всю жизнь.

— Ты удивительная, — прошептал он, касаясь губами моего виска. — Даже не представляешь, как я горд, что ты — моя пара.

— А я еще даже не представляю, что значит быть парой дракона, — улыбка тронула мои губы.

— Значит, у нас впереди много времени, чтобы ты узнала.

Остаток дня пролетел как одно мгновение, наполненное простыми, почти забытыми радостями. Мы гуляли по саду — уже без страха слежки, без оглядки на чужие глаза. Я рассказывала ему о своем мире, о небоскребах, пронзающих облака, о машинах, мчащихся быстрее лошадей, об интернете, опутавшем весь мир невидимой сетью и о кофе — горьком, ароматном, без которого я не могла представить ни одного утра. Он слушал, затаив дыхание и задавал вопросы, поражаясь вещам, которые мне казались обыденными. Взамен он поведал о драконьих традициях — о языке пламени, понятном лишь истинным, о ритуале первого полета, когда дракон несет свою пару на спине сквозь грозовые облака, о магии Севера, древней и суровой.

Вечером, когда мы сидели в библиотеке у камина и огонь рисовал на стенах пляшущие тени, в дверь постучали. Вошел стражник с встревоженным лицом — той особенной тревогой, которая не предвещает ничего хорошего.

— Милорд, простите за вторжение. Прибыл гонец из столицы. Срочное послание для вас.

Каэль взял свиток, сломал печать и пробежал глазами по строкам. Я увидела, как меняется его лицо. Сначала бледнеет, потом темнеет, а на скулах проступает едва заметный узор — тень чешуи, признак сильного волнения.

— Что случилось? — Я поднялась с кресла, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой узел.

— Император. — Голос Каэля звучал глухо. — Он требует моего немедленного прибытия в столицу. И тебя. Вместе. Говорит, что раскрытие заговора — лишь часть гораздо более масштабного плана. Орден «Вечного Круга» проник глубже, чем мы думали. В том числе — в личную гвардию Императора.

— Это ведь хорошо? То есть плохо, но... — Я запнулась, пытаясь переварить услышанное. — Мы ведь едем?

— Да. — Он сжал свиток с такой силой, что побелели костяшки пальцев. — Но есть кое-что еще.

— Что?

— Гонец передал на словах кое-что... личное. — Каэль отвернулся к окну и я видела, как напряглись его плечи. — Сегодня утром я почувствовал странную слабость. Дракон внутри ведет себя тихо. Слишком тихо. Я думал, это просто усталость после обращения. Но теперь... — Он посмотрел на меня и в его золотых глазах промелькнул страх — не за себя, за нас. — Связь истинных истончается. Ритуал «Отречения», который ты планировала... Возможно, он уже начался. Без нашего согласия. Потому что ты, пусть и невольно, отказалась от меня в своем сердце. И дракон это чувствует.

Холод сковал сердце — тот самый, глубинный, что не имеет ничего общего с температурой воздуха. Я вспомнила строки из трактата, прочитанные, казалось, в другой жизни: если один из пары искренне желает разрыва, связь начинает слабеть, даже без формального ритуала. И тогда второй — дракон — медленно теряет силу, разум, себя. Я сама того не зная, запустила процесс его уничтожения.

— Но я уже не хочу развода! — Мой голос взлетел, сломался. — Я остаюсь!

— Твое сердце должно поверить в это до конца. — Каэль говорил тихо, но каждое слово падало тяжело, как камень. — А пока оно сомневается, связь будет рваться. Я не виню тебя. У тебя есть причины бояться и не доверять. Но, Эйлин... у нас очень мало времени.

Я молчала, глядя на его бледное лицо, на тени, залегшие под глазами, на едва заметную дрожь в руках. Мой план побега — такой рациональный, такой правильный — обернулся ловушкой не только для него, но и для меня. Чтобы спасти его, мне нужно было по-настоящему открыть сердце. Отпустить прошлое — и тот мир и ту Марину и все страхи. Принять этот мир, его любовь, свою новую судьбу.